Я застываю посреди толпы, которая обходит меня с обеих сторон. Вижу белую кость. Вижу красное мясо. Принц Даин, почти ставший Верховным Королем, падает на украшенную драгоценными камнями красную мантию, и ручеек его крови теряется среди них.
– Предатели, – шепчет Элдред, но его голос разносится эхом, и одно слово ощущается будто удар гремящего колокола.
Мадок останавливается и сжимает зубы, словно исполняет тяжелую, неприятную обязанность. На голове у него тот красный берет, что я раньше видела в нагрудном кармане. Сегодня он освежит его. На берете появятся новые пятна крови. Но я не могу поверить, что он делает это по чьим-то приказам.
Должно быть, он вошел в союз с Балекином и сбил с толку шпионов Даина. Он поставил везде своих командиров, изолировав королевскую семью от тех, кто хотел помочь ей.
Это он организовал все так, чтобы Балекин нанес удар в тот момент, когда никто этого не ожидал. Это он рассчитал так, чтобы, во избежание смертельного проклятия, корону взяли тогда, когда она не лежала на чьей-либо голове.
Зная его, я уверена – переворот спланировал он.
«Коронации – такое время, когда возможно многое».
Целый и невредимый Балекин доволен собой.
– Дай мне корону.
Элдред разжимает пальцы, и обруч падает и катится по полу.
– Возьми сам, раз так желаешь. – Кейлия безутешно плачет. Рия в ужасе смотрит на толпу. Вал Морен стоит рядом с Элдредом. Узкое лицо поэта бледно.
Окруженный рыцарями, помост напоминает страшную сцену, на которой всем актерам предписано пройти через свои роли к кровавому финалу.
Руки Мадока как будто в красных перчатках. Смотрю на них и не могу отвести глаз.
Балекин поднимает корону. Золотые дубовые листья сверкают в свете свечей.
– Ты слишком долго тянул, отец. Уходить с трона нужно было раньше. Ты ослаб. Ты позволил предателям править своими поместьями, власть нижних дворов никем не контролируется, а дикие фейри творят что хотят. Даин был бы таким же, трусом, спрятавшимся за интригами. Но я не боюсь пролить кровь.
Элдред молчит. Ни корона, ни оружие его не интересуют. Он просто ждет.
Балекин приказывает рыцарям привести Таниоту. Женщина из военных поднимается на помост и хватает сопротивляющуюся супругу короля. Таниота отбивается, мотает головой, впивается ногтями в плечо военной. Но все бесполезно. Рыцарей слишком много. Еще два шага вперед, и вот уже никакого сопротивления.
Балекин подходит к отцу.
– Провозгласи меня Верховным Королем, возложи корону на мою голову и можешь свободно уйти. Мои сестры будут под защитой. Твоя супруга останется жива. В противном случае я убью Таниоту. Убью здесь, на глазах у всех. И все будут знать, что ты мог спасти ее.
Смотрю на Мадока, но он на ступеньках, негромко разговаривает с одним из офицеров, троллем, бывавшим у нас дома, сидевшим за нашим столом, поддразнивавшим и смешившим Оука. И я тоже тогда смеялась. А теперь вся дрожу.
– Балекин, перворожденный, чью бы ты ни пролил кровь, править Эльфхеймом ты не будешь никогда. Ты недостоин короны.
Я закрываю глаза и думаю о словах Орианы: «Быть супругой Короля – дело нелегкое. Опасность всегда рядом. И ты всегда пешка».
Таниота встречает смерть с достоинством и грацией. Она не суетится и держится с королевским величием, как будто уже перешла в мир баллад и песен. Сплетя пальцы, она не издает ни звука, когда один из рыцарей быстрым и жестоким ударом обезглавливает ее.
Прокатившись по помосту, ее рогатая головка останавливается у тела Даина.
Я ощущаю что-то мокрое на лице. Дождь?
Многим собравшимся нравится убийство, а другим – их больше – нравится спектакль. Толпой словно овладело безумное веселье, и она требует продолжать бойню.
Двое рыцарей хватают Элдреда.
– Больше спрашивать не стану, – говорит Балекин.
Но Элдред только смеется. Смеется, когда Балекин пронзает его мечом. Он не падает, как другие. Не кровь, а туча красных бабочек вылетает из раны и устремляется вверх. В какой-то момент их становится так много, что они накрывают старика облаком, настоящим торнадо мягких крылышек.
Но жизнь их коротка. Рожденные магией, они падают и падают и устилают весь помост, будто бурые листья. Верховный Король мертв. Невероятно!
Теперь на сцене тела и кровь. Вал Морен на коленях.
– Сестры. – Балекин идет к ним.
Самоуверенности в голосе поубавилось, а мягкости добавилось. Он похож на человека, оказавшегося в ужасном сне, но отказывающегося просыпаться.
– Кто из вас коронует меня? Коронует и останется живой.
Мадок говорил моей матери не бежать.
Уронив нож, вперед выходит Кейлия. На ней золотой корсаж и синяя юбка, а на распущенных волосах венок из ягод.
– Я, – говорит она. – Я короную. Сделаю тебя королем, хотя пятно твоих деяний всегда будет омрачать твое правление.
«Никогда, как и всегда, слишком сложное понятие для смертных», – думаю я и злюсь на себя за то, что вспомнила Кардана. Да еще сейчас. Отчасти я даже рада, что она сдалась. По крайней мере все закончится.
