Наш смех отражается сквозь года и возвращается мне, как тот самый важный момент, который я буду бережно хранить всю свою жизнь. Да, у меня была мама именно такой: веселой, где-то хитрой лисичкой, а где-то и строгой. Но я любила каждое ее воплощение, даже если моментами казалось иначе. Сейчас ты все видишь иначе, конечно…когда ползаешь по полу на коленях и собираешь крупицы ее образа обрывками разговоров, запахом духов или мятного масла, отголосками смеха…
В этих стенах лучшее, что есть – это не дорогие картины, коллекционные статуэтки или драгоценные камни. Здесь лучшее – это ее нежные отпечатки, из которого соткано пространство…
– А когда твой-то приедет? – интересуется тетя Лена.
Я вздрагиваю и поднимаю на нее глаза. Слишком медленно. Да, я слишком медленно соображаю и слишком долго молчу. Тетя Лена хмурится. Она не специально, конечно же. Она не хотела ударить меня в больную точку, чтобы сделать еще хуже, просто она пока не знает. Я пока не рассказала и не хочу. Не доверяю? Да нет, не в этом дело. Просто мне не хочется марать память моей мамы грязью из своей жизни.
– Давай об этом потом, хорошо?
– Что-то случилось, Галчонок?
Случилось, теть, случилось. Она у меня крутая, на самом деле, и я на самом деле хочу с ней поговорить. Не только потому, что она скажет то, что могла бы сказать мама, а просто она скажет вещи, которые мне надо услышать. Это будет жесткая, голая правда. Без прикрас. Тетя Лена – бизнес-леди. У нее крупный ювелирный магазин в Питере, который достался ей от родителей. Знаю, это забавно вообще, что младшая дочь занимается семейным делом, когда обычно это прерогатива старших детей, но в нашей семье вот так. Мама никогда не горела этим делом, ей больше нравилось все, что касалось хобби моей бабули: фонд и искусство. Тетя Лена же с детства много времени проводила с моим дедушкой, а когда ей исполнилось восемнадцать, он с гордостью рассказывал всем, что она поступила на бизнес-факультет.
Работа по специальности сильно ее закалила. Тетя Лена стала такой же Железной леди, как пресловутая Людмила Прокофьевна, и именно от нее я узнала тот взгляд. Изучающий, дающий оценку, холодный, расчетливый. Это неплохо. На самом деле, неплохо, просто иначе. И это не значит, что моя тетя – плохой человек. Профдеформация – дело тонкое, а где тонко, там рвется всегда.
Ее профдеформация заключается в том, что она ненавидит социальные игрища и лупит правду-матку прямо в лоб, никакой жалости. Но я не против. Серьезно, иногда тебе просто нужно услышать голую правду, чтобы дышать ровно.
Просто не сейчас. Только не сейчас…
– Теть Лен, – отвечаю тихо, глядя на красное, малиновое варенье на блюдечке, – Я обязательно расскажу вам все. Правда. Просто…
– Не сейчас.
– Да, не сейчас. Давайте пить чай? С малиновым вареньем.
Тетя Лена слегка улыбается и кивает. Думаю, это малиновое варенье соединяет и ее с мамой, а что может быть важнее, чем соединиться с ней в последний раз? Завтра мы с ней прощаемся…
У моей мамы был невероятно тонкий вкус не только в том, что касалось искусства, но и моды. В молодости она даже хотела стать дизайнером, но в то время с этим были определенные сложности, да и мой отец оказался человеком…кхм, патриархальных взглядов. Он не был готов допустить, чтобы его жена в принципе была кем-то, разве что в том ограниченном мирке, в котором он позволял ей царствовать.