– То есть ты все время одет одинаково не потому, что в баре такая униформа?
– К несчастью, формы у нас нет, так что это просто мой стиль.
– Может, поэтому ты до сих пор без девушки?
Невольно представляю, с каким удовольствием Эбби обновила бы его гардероб, и еще сильнее по ней скучаю.
– Однако ты же продолжаешь приходить, значит, все не так уж плохо.
– Возможно. Но теперь у меня есть твой телефон, так что являться сюда больше не обязательно.
– Но ты пока ни разу им не воспользовалась.
И вновь у меня в груди порхают бабочки.
– Неправда. Я написала тебе, что у меня проблема с барменами.
Опершись загорелыми руками о стойку, он придвигается ближе, и мой мозг словно запирают в кладовку.
– А больше не писала.
– Какая наблюдательность, – почему-то эти слова я произношу смущенным шепотом.
– Если даешь симпатичной девушке свой номер, а она не пишет, пожалуй, станешь наблюдательным.
– Закари, неужели я задела тебя за живое?
– Может быть. Мое мужское эго очень ранимое, ты не знала?
Закатив глаза, я с улыбкой достаю из сумки телефон и листаю чат в поисках сообщения, которое начинала трижды, прежде чем попросить его о помощи.
Привет, Ямочки!
Сойдет.
Нажав «отправить», поднимаю на него глаза и вижу, как он расплывается в улыбке, сверкая ямочками, а загорелой рукой лезет в карман джинсов. Достав телефон, читает сообщение и хохочет, откинув голову.
– Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть?
Я качаю головой, и тут его жестом подзывает новый посетитель, а мои глаза, не спросив разрешения у мозга, опускаются к его заднице. Как же
Еще час мы болтаем и смеемся, а потом я ухожу. И только начиная причесываться, понимаю, что так ничего и не съела в «Рыбалке».
Целый час была занята исключительно Заком.
Перед тем, как сесть в лифт и отправиться на вечеринку, я отправила Кэт и Эбби сообщение:
Я пошла. Вся на нервах, но в то же время осторожно радуюсь.
И сглазила.
Надо было сразу догадаться, что, если перед тусовкой тупых инфантильных богачей тебя накрывает тревога, это кто-то свыше дает тебе знак.
А еще стоило бы насторожиться, когда возле террасы обнаружился вышибала, посмотревший на меня взглядом: «Какого хрена?»
Я нарядилась в красные шорты с высокой талией и свободную синюю майку в белых звездах. Эбби убедила меня и макияж сделать в сине-красно-белых тонах: алые губы, темно-синие тени и белая подводка на глазах – она в «ФейсТайме» учила меня, как правильно ее нанести.
Я даже на виски приклеила белые звездочки.
И решила, что выгляжу классно. Просто офигенно!
Но стоило мне войти и улыбнуться Сиси, как я поняла, что облажалась.
– Привет, Ками! Как дела?
– Отлично, – отвечаю я, поигрывая ремнем сумки и оглядываясь в поисках знакомых или хотя бы людей, одетых для вечеринки.
Близняшки смотрят на меня сквозь стеклянные двери, понимающе улыбаясь.
И в желудке у меня разливается кислота. Такие взгляды никогда ничего хорошего не сулят. За ними виднеется бледная Оливия с круглыми глазами. Времени попытаться расшифровать ее взгляд у меня нет, потому что Сиси таращится на меня все более и более растерянно.
– Я пришла на вечеринку по случаю Дня памяти. Она ведь… вон там? – я киваю на двери, кислота так и пузырится внутри вместе с паникой.
Что-то не так! Интуиция мне ясно это подсказывает, хотя никаких признаков вроде нет.
Но сколько бы мне ни советовали больше доверять людям, против интуиции я не пойду.
– Вечеринка… по случаю Дня памяти? Которую Мелани устраивает? – сдвинув брови, спрашивает Сиси.
Вот же черт!
Она растеряна, а близнецы ухмыляются.
Нет-нет-нет!
– Да…
Глаза ее округляются.
– И ты пойдешь… в этом?
Закрыв глаза, делаю глубокий вдох.
– Да, Оливия и близнецы сказали мне, что тема вечеринки – «Америка».
Она смотрит на меня, вытаращив глаза.
– Вот же сучки! Ками, это белая вечеринка. Все должны прийти в белом, – она окидывает меня взглядом, и кровь отливает у меня от лица. – Тебя обманули!
– Нет, не может быть…
А впрочем, может.
Так и есть!
Теперь все понятно.
Приглашение, то, как злобно глянула на меня Стейси, когда я вошла.
– Но зачем Оливии?..
Мне казалось, мы с ней сошлись на том, что у нас общая цель – пережить это лето, и заключили перемирие.
Так это все было притворством?
– Ками, уходи скорее, пока тебя не увидели потенциальные клиенты, – торопит Сиси.
Знает ведь, что я приехала на остров, чтобы разжиться полезными связями, а сегодняшнее происшествие может мне в этом сильно помешать.
– Не могу, – я в панике и все же не намерена сдаваться.
– Не можешь?
– Не могу. Близнецы уже меня видели.
– Черт! Ладно, не переживай. Мы все уладим.
– Скорее всего, мне ничего уладить не удастся, Сиси.
– Знаю. Но мне удастся.
Выбежав из-за стойки, она мягко, но твердо берет меня за руку и тянет за собой. Потом, наклонившись, копается в сумке и достает белое платье.
– Вот. Ты чуть повыше и задница у тебя круглее, но это трикотаж. Налезет. Немножко помялось, оно две недели тут пролежало. В День матери я ходила на бранч перед работой. Но не переживай, платье чистое.
– Что? Я не могу…
– Быстро иди в уборную и переоденься.
