Вот что он рассказал мне однажды, когда я ужинала в баре.
О, она замечательно подыгрывает.
Боже, ну и заварушка!
К счастью, я обожаю заварушки. Мои губы растягиваются в широкой улыбке.
Будь Эбби здесь, она бы сейчас пнула меня под столом, округлила глаза и шепотом посоветовала быть добрее. Напомнила бы, что злостью ничего хорошего от жизни не добьешься.
Но к чему меня привели доброта и доверие к людям?
К тому, что меня унизили перед первыми богачами города?
Перед мужчиной, который много лет назад меня практически уничтожил?
Знаете что?
К черту доброту!
Я буду самой собой!
– О да, я знаю Оливию.
Она еще сильнее бледнеет. Открывает рот раз, другой, третий, а я, наконец, отворачиваюсь и сладчайшим голоском сообщаю Заку:
– Она моя стажерка.
Снова оборачиваюсь к Оливии, которая теперь явно… смущена.
– Стажерка?
– Ага. Это как раз она вчера вечером пригласила меня на вечеринку.
С трудом удерживаюсь от улыбки. Так и хочется расхохотаться над этой абсурдной ситуацией.
Дочь поставила меня в ужасную ситуацию, а отец, чтобы помочь об этом забыть, оттрахал до потери сознания.
А сейчас она смотрит на меня умоляюще.
Умоляюще…
О чем же она умоляет?
– Так ты… занимаешься организацией свадьбы Мел?
И тут до меня доходит.
Выходит, Мелани – бывшая Зака.
Даже не знаю, означает ли это, что вселенная меня ненавидит, или это просто забавное стечение обстоятельств.
Я встаю, позаботившись о том, чтобы не продемонстрировать стажерке ничего лишнего, прислоняюсь к островку, всем телом разворачиваюсь к Заку, но улыбаюсь при этом Оливии.
– Да, я занимаюсь ее свадьбой.
Улыбаюсь я вовсе не потому, что мне так уж приятно планировать свадьбу бывшей моего летнего увлечения.
А потому, что ситуация жутко нелепая.
– Занимаешься свадьбой моей бывшей? – переспрашивает Зак.
И, наконец, я понимаю. По тому, как он разглядывает меня, стоящую перед ним в одной лишь его футболке и трусиках, которые накануне он сорвал с меня, а потом оттрахал так, что я голос сорвала. По тому, как блестят его глаза, давая понять, что он тоже сейчас об этом вспоминает. Но больше всего по тому, что, хоть он и не улыбается, на его щеках все равно проступают чертовы ямочки.
Ему тоже все это кажется смешным.
Он тоже потешается над всей этой ситуацией.
До поры до времени.
До того момента, пока у него что-то не щелкает в голове. И он не начинает догадываться о том, что Оливии очень хотелось скрыть.
– Подожди, Ливи пригласила тебя на вечеринку? – он растерянно хмурится.
Вот оно!
Оливия бледнеет еще больше, а со мной определенно что-то не так. Вместо того, чтобы позволить ее отцу понять, какая она змея, и насладиться сладкой местью, я отчего-то обращаю внимание на то, как он ее называет.
Ливи. Как мило, как трогательно! Ливи звучит гораздо лучше, чем дурацкое Оливия.
С девчонкой по имени Ливи я могла бы подружиться.
Ведь такое имя может носить лишь обычная нормальная девушка, которую можно было бы и на вечеринку с Кэт и Эбби позвать.
В то время, как Оливия – имя для богатой избалованной стервы, которая прикалывается над прислугой, чтобы угодить своим еще более богатым, модным и сволочным подружкам.
Оливия с открытым ртом переводит взгляд со своего отца на меня и обратно, и я решаю, что, пожалуй, сжалюсь над ней.
Такая легкая месть как-то не приносит удовольствия.
– Ага. Мы просто друг друга не поняли. Все в порядке. Все хорошо, что хорошо кончается. Ведь из-за всей этой катастрофы я оказалась… здесь, – поднявшись на носочки, я целую Зака в щеку.
– Позже поговорим, – негромко предостерегает Зак, я же, округлив глаза, смотрю на его дочь и прикусываю губы.
Точно знаю, на лице у меня сейчас написано: «Ооо, у Оливии боОооОольшие проблемы». Но при этом я почему-то помогаю ей отмазаться:
– Мне показалось, она сказала, что тема вечеринки – «Америка», а на самом деле темой был американский День памяти.
Оливия растерянно хмурится, видимо, думает, что я дура какая-то, и это злит меня еще больше.
– Я так обрадовалась, что она меня пригласила. Видимо, потому и прослушала, что прийти нужно в белом. Что ж, сама виновата.
Зак, похоже, не очень-то мне верит, а до Оливии наконец доходит.
