За это время я успеваю собрать вещи, почистить зубы зубной щеткой, которую он объявил «моей», и натянуть поверх платья его огромную футболку. Еще мы немного пообжимались у него в спальне, отчего мне только сильнее захотелось продолжения.
– Я сяду впереди, – презрительно глянув на меня, бросает Оливия.
– Оливия, Камила мой гость, – возражает Зак.
– Пап, она моя
– И гостья, прекрати так себя вести, Оливия Саманта, иначе у нас будут большие проблемы.
До чего же хочется поддразнить ее из-за того, что папочка назвал ее полным именем.
– Все нормально, Зак, – негромко возражаю я. – Посижу сзади. Все равно мне скоро выходить.
На самом деле мне хочется сказать:
Но я сдерживаюсь.
Так поступить означало бы признать, что Оливия и змеи победили, а этому не бывать.
– Точно? – ласково глядя на меня, спрашивает он.
Нельзя восхищаться тем, как смягчается его взгляд, когда он смотрит на меня.
Оливия, конечно, тоже это замечает и звучно фыркает.
Отец резко оборачивается к ней.
– Да твою мать, Оливия, прекрати! Хватит вести себя как избалованная девчонка, я тебя не так воспитывал! Ты мои правила знаешь.
Он сверлит взглядом ее, она – его, сразу видно, такие стычки между ними не редкость.
Наконец она закатывает глаза и бросает:
– Капризы оставь за дверью.
Подавив смешок, который так и рвется наружу, я берусь за ручку задней двери.
– Все нормально. Мне все равно надо ответить на письма.
И вот что случается.
Зак, расхохотавшись, подходит ко мне, обнимает и целует в волосы, крутя на пальце ключи Оливии.
– Хочешь рассказать обо всем подружкам даже до приезда домой?
И пускай я отличная лгунья, тут мне не отвертеться.
Так что я с улыбкой киваю.
Он же качает головой.
– Передавай привет.
Потом открывает передо мной заднюю дверь машины и смотрит, как я забираюсь внутрь.
Ливи молчала до тех пор, пока мы не высадили Ками. Я вышел из машины проводить ее до номера, поцеловал, прижав к двери, и взмолился тому, кто бы там меня ни слышал на небесах, чтобы она не восприняла это как прощание, потому что я ею точно еще не насытился.
Ливи молчала, когда я снова забрался в машину и повез ее в забегаловку на острове, молчала и в первые десять минут после того, как Лори записала наш заказ – бог знает зачем, ведь вот уже пятнадцать лет мы всегда берем одно и то же.
И вот нам приносят кофе, я делаю глоток, откидываюсь на спинку сиденья и смотрю на нее.
– Ну так объяснишь мне, что это за хрень?
Впервые с тех пор, как мы вышли из дома и сели в машину, она смотрит на меня, а я – не впервые – вижу в ней мать.
Из нее лезет та самая сволочная натура, которую я все ее детство пытался вытравить. Не знаю, можно ли унаследовать избалованность, но если да, с Оливией точно это произошло. К счастью, чаще всего она держит ее в узде и выпускает, лишь когда мать в городе, а сама она тусуется со змеями из «Приморского клуба».
Я никогда не планировал с Мелани никаких отношений, это должен был стать одноразовый секс.
Она ведь была богатенькой девчонкой, которая приехала сюда на лето тратить папины денежки.
Мы познакомились в набитом людьми баре, я был слишком пьян, чтобы принимать правильные решения, после даже завтракать с ней вместе не захотел, удрал еще до рассвета.
Хороший поступок?
Нет, конечно, я поступил как козел.
Но карма всегда тебя догоняет, и за неделю до Дня труда мне позвонили с неизвестного номера.
Мелани была беременна. И я оказался связан с ней до конца жизни.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – отвечает Ливи.
Она вот уже десять минут помешивает ложечкой кофе, словно иначе сахар не растворится.
– В игры будем играть? Ты станешь притворяться, будто не понимаешь, о чем это я, и мне придется на пальцах все тебе объяснять, как десятилетке? Или, может, поведешь себя как двадцатитрехлетняя женщина, которая, блин, колледж окончила?
Она все так же молча помешивает кофе. Так и хочется вырвать ложечку у нее из пальцев и запустить через весь зал.
– Да, Ливи, я-то думал, ты эту ерунду уже переросла. Мать и змеи приезжают на остров – и ты уже другой человек.
– Неправда!
– Правда, и мы оба это знаем. Из доброй девушки, которую я воспитал, ты превращаешься… в фальшивку. Пакостишь другим людям, стараешься поставить их в глупое положение. Это не ты, Ливи. – Она не отвечает. – А может, на самом деле ты именно такая, а фальшивка – та версия, которую ты показываешь мне? Может, ты просто прикидываешься порядочным человеком, чтобы я к тебе не цеплялся, а на самом деле твоя мать давным-давно выиграла и превратила тебя в мини-версию себя? Эгоистку, которая не желает работать, потому что и так все получит?
