Завтра я в отместку часами буду целовать твою киску.
Оливия просыпается в огромной кровати в апартаментах Дэмиена в «Приморском клубе», и я сразу вспоминаю, как всего два месяца назад мы с Кэт и Эбби валялись тут с похмельем.
Только сейчас у меня похмелья нет. Я, вся потная, сижу на диване и жду, когда она вернется в мир живых.
Всю ночь я просидела здесь, беспокоясь, что Оливию начнет тошнить, что она испугается, придя в себя в незнакомой постели. Когда мы с Эбби нашли ее, она была еще пьянее, чем час назад, и близнецы явно не собирались ее останавливать.
Пришлось вчера прокатить Зака, чтобы умыкнуть Оливию с вечеринки и проследить за ней. По плану я должна была прийти в «Рыбалку», а я наврала, что у нас с его доченькой девичник.
Видимо, когда мы, наконец, встретимся, мне придется долго объясняться.
Скорее всего, так и будет.
Вдруг Оливия решит не поддерживать мою ложь?
А это очень вероятно.
Но как-то раз в момент откровенности она призналась, что не хочет, чтобы отец плохо о ней думал, и я это запомнила.
А еще, как Зак говорил, что его бесит, как Оливия ведет себя в «Приморском клубе», и что это всю жизнь портит его отношения с дочерью.
Еще Оливия призналась, что подыгрывает близнецам, чтобы те ей не вредили, чтобы мать благополучно вышла замуж, уехала в закат и оставила ее в покое.
А вчера, пьяная, она попросила ничего не рассказывать отцу.
Вот почему всю ночь я не пила, боролась с паникой и адреналином, прикидывала варианты и смотрела, как Оливия ворочается во сне. Но вот, наконец, она просыпается с громким стоном.
– Боже, – откинув голову, бормочет она, не открывая глаз.
– Все в порядке? – спрашиваю я, и она мгновенно открывает глаза. – Черт, я не хотела тебя пугать.
– Какого хрена? – она медленно садится. – Что ты здесь делаешь?
– Это комната моей подруги Эбби.
– Что?
– Ну, технически это квартира Дэмиена, но поскольку он из разряда людей «все мое – твое», можно сказать, что это комната Эбби.
– Не волнуйся, они переночевали у меня. Я бы на твоем месте послала им записку с благодарностью за то, что уступили тебе свое жилье, и ты не опозорилась перед гостями.
– О чем ты, блин, говоришь? – тихо и хрипло спрашивает она.
И я наконец развеиваю ее сомнения.
– Вчера вечером я притащила тебя в квартиру Дэмиена.
– С фига ли? Зачем ты это сделала? – она хватается руками за голову, будто боится, что та отвалится.
Раскалывается она у нее уж точно.
– Что ты со мной сотворила? – стонет Оливия.
– Тошнит?
Она качает головой и снова с подозрением спрашивает:
– Что ты со мной сотворила?
– Спасла тебя, – вскидываю бровь я. – Можешь не благодарить.
– С чего бы мне тебя благодарить за то, что ты меня похитила и притащила в чужую квартиру?
– Лив, ты часто пьешь?
Она качает головой. Тут же зеленеет и зажмуривает глаза.
– Выпей, – я протягиваю ей бутылочку с электролитом.
Она медленно пьет, мы молчим. Через пару минут ее лицо, к счастью, слегка розовеет, и я вручаю ей две таблетки обезболивающего.
– Близнецы напоили тебя в дрова.
– Я не…
– Они совали тебе стаканы. А сами наверняка переносят алкоголь куда лучше. В общем, они сладенько улыбались и подпаивали тебя.
Она вздыхает, прикрыв глаза.
– Я выпила всего три бокала.
– Это то, что ты помнишь. Когда мы с тобой в уборной говорили, ты уже была навеселе.
– Ты мне там нахамила.
– А у тебя уже язык заплетался.
Она обдумывает мои слова, кажется, хочет возразить, сказать, что все было не так, но не может.
– Я нечасто пью, – наконец признается она.
– Я так и поняла. Вот почему ты меры не знаешь.
– Так как же я сюда попала? – Она постепенно приходит в себя, щеки ее розовеют еще сильнее, лицо уже не так морщится от боли.
– Я тебя привела. Вернее, мы с Эбби.
– И зачем? В чем заключается твой коварный план? – она смотрит на меня, вытаращив глаза. – Черт, папа. Ты все ему рассказала, да? Господи, даже не верится, что…
– Твой папа думает, что мы, наконец, подружились и устроили девичник. – Оливия умолкает. – Я написала ему, сказала, что на нас снизошло озарение в женском туалете, и мы собираемся всю ночь тусить у Эбби. Позвони ему попозже, дай знать, что ты жива, и если хочешь, расскажи правду. Я мешать не стану. – Она таращит глаза еще шире. – Но можешь этого не делать. Я буду держать рот на замке.
Оливия долго молчит, но я жду ответа.
– Не понимаю, – наконец вздыхает она.
– Когда я за тобой побежала, Эбби оставалась в туалете и подслушала план близнецов. Они нарочно подпаивали тебя крепким алкоголем и собирались унизить.
– Что? Я…
– Они знают про трастовый фонд.
Тишина. Оглушительная тишина.
– Но это же просто бессмысленно.
– В самом деле?
– Они… – она осекается и прикусывает губу. – Они стали со мной дружелюбнее. – Я склоняю голову набок, как бы говоря: вот он, тревожный звоночек. – Нет, правда. Мне казалось, они смирились с тем, что мы скоро породнимся, и решили подружиться.
– Оливия…
– Слушай, если они ненавидят тебя, это не значит, что они и меня должны ненавидеть, – выплевывает она, и в другой ситуации я бы, наверное, разозлилась. Но сейчас мне ее просто жаль.
