– Конечно, не должны. Но ненавидят. Потому что ты прекрасна, потому что, когда хочешь, можешь быть доброй, ты нравишься людям и перетягиваешь на себя внимание от Стейси.
Снова тишина.
– И откуда мне знать, что это не подстава? Что ты не пытаешься со мной расквитаться?
Вздохнув, закатываю глаза, возвращаюсь на диван, где провела всю ночь, и сдерживаюсь, чтобы не заорать.
– Боже, Оливия, послушай. Знаю, ты думаешь, что я тебя ненавижу. Но это не так. Рада ли я, что ты и долбаные близняшки подшутили надо мной и пригласили на ту идиотскую вечеринку? Нет. Довольна ли я, что вы целый месяц мне вредили? Тоже нет. Счастлива ли я, что ты отвратно себя ведешь каждый раз, когда я рядом? Нет, конечно. Нравится ли мне, что, когда мы с твоим отцом вместе, ты из кожи вон лезешь, чтобы он возненавидел меня так же, как меня без всяких причин ненавидишь ты? Нет. Но блин, я тебя не ненавижу. Можешь не верить, но я вижу в нас много общего: мы обе угодили в эту дурацкую заваруху и не знаем, как выбраться. Я же рассказывала, что училась в частной школе, где мне приходилось играть по правилам, чтобы выжить. И у меня получилось. Но я без понятия, почему ты без всяких причин вообразила, будто я дьявол во плоти.
В комнате снова повисает тишина.
Наконец я вздыхаю.
– Но если тебе необходимы доказательства, у Эбби есть аудиозапись. Она записала, как близнецы обсуждали твой трастовый фонд и договаривались подпоить и опозорить тебя. – Оливия слушает меня, вытаращив глаза. – Если иначе ты мне не веришь, я тебе ее покажу.
Не хочется в этом признаваться, но я слегка расстроюсь, если Оливия затребует запись в качестве доказательства. Если не поверит мне на слово. И все же я… пойму. Я бы тоже без доказательств не поверила.
Кажется, она молчит целую вечность, я же устало наблюдаю, как на ее лице отражаются самые разные эмоции, и жду ответа.
Который в итоге меня удивляет.
– Их нужно остановить, – тихо заключает она.
– Остановить?
– Нельзя позволить им продолжать в том же духе. Строить всем козни и добиваться своего любыми способами. Они невзлюбили тебя из-за Джейсона. Это правда. А еще из-за того, что ты не купилась на их чушь и нравишься людям, потому что ты не сволочь.
– Я так и думала.
Насчет «не сволочь», конечно, не догадывалась, но остальное уяснила.
– Прошлым летом они так издевались над девушкой с пожизненным членством в «Приморском клубе», что та уехала в начале июля. И с тех пор не давала о себе знать, хотя раньше мы регулярно общались, – Оливия отводит глаза. – Мы с Сиси были лучшими подругами. Вместе выросли тут, на острове, наши отцы дружат. Тем летом, когда близнецы впервые сюда приехали, я их познакомила. Я единственный ребенок в семье, и мне ужасно хотелось иметь сестер. Я думала, мы вчетвером отлично проведем лето.
Она замолкает и смотрит в окно. Я не отвечаю, жду продолжения.
– Не знаю, почему они так. У них есть все, что только можно пожелать. Наверное, Стейси просто не выносит, когда люди обращают внимание на кого-то, кроме нее. Это были каникулы после первого курса, – Оливия печально вздыхает. – Мама сказала, они должны хорошо отдохнуть, если ей из-за меня не удастся заполучить их отца, она не станет оплачивать мою учебу. – Я смотрю на нее, открыв рот; она наконец поднимает на меня глаза и грустно улыбается. – Я не знала, что делать. И когда они начали доставать Сиси, у меня не осталось выбора. В итоге я повела себя, как сучка, и отвернулась от нее, чтобы они тоже от нее отстали.
Она пожимает плечами и снова смотрит в окно.
– Мне казалось, я поступила правильно, обеспечила ей спокойную жизнь. Она местная, ей нравится работать в туризме, и я знала, что только должность в «Приморском клубе» обеспечит ей возможность оплачивать колледж.
– И ты позволила ей думать, что ты змея, которая возненавидела ее из-за близнецов? – Она не отвечает, но я и так знаю правду. – Оливия, ты должна ей все рассказать.
– Зачем? – Она смотрит на меня с такой твердостью, какой минуту назад в ее взгляде и в помине не было. – Чтобы она сказала, какое я дерьмо? Я и так это знаю. Знаю, что четыре года шла на все, чтобы выжить, позволяла близнецам мучить людей, чтобы самой от них не натерпеться. Боже, да ты посмотри, как они с тобой обращались. И я за тебя не заступилась, – Оливия с грустной улыбкой качает головой. – Уж лучше так.
– Серьезно? Ты хотела их остановить? – спрашиваю я через несколько минут, которые мы обе провели в глубоких раздумьях.
– Да.
Она это искренне, сразу видно. Я встаю и протягиваю ей руку.
– Ладно. Тогда пошли. Съешь тост, выпьешь воды, а после поговорим.
– Поговорим?
– Слушай, Ливи, мы с Эбби не из тех, кто спускает такое с рук.
Мои губы медленно растягиваются в улыбке, а в душе вспыхивают азарт и предвкушение, которых я не испытывала с тех самых пор, как приехала на остров.
– Что? – Оливия перекидывает ноги к краю кровати и встает. – В смысле, вы не из тех?
