– Оплатите счет моей картой и принесите чек за мой столик, я подпишу, – сладчайшим голосом произношу я.
– И как же, интересно, ты его оплатишь? – машет рукой Стейси. – Ты, блин, всего лишь организатор мероприятий.
– Ага, очень востребованный организатор мероприятий в эксклюзивном загородном клубе. И за множество новых клиентов мне стоит поблагодарить тебя. Помнишь вечеринку в День памяти, на которую ты так мило меня пригласила? – глядя прямо Стейси в глаза, я вскидываю бровь, давая понять, что в курсе, кто пытался меня подставить. – Я столько полезных контактов там приобрела! Ты оказалась права, это было очень перспективно для бизнеса.
Я улыбаюсь всем женщинам за столом. Одни смотрят на меня злобно, другие просто таращатся, третьи сдержанно улыбаются – интересно, чем близнецы уже успели им насолить?
– Джессика, принеси девушкам еще по одной. За мой счет, – Джессика прикусывает губы, чтобы не рассмеяться. – Сделаешь?
– Конечно, – она берет мою карточку.
Я возвращаюсь за свой столик, зная, что все в зале смотрят мне вслед и улыбаются. Я только что вычеркнула пункт первый из нашего списка.
Ты, случайно, не посылка?
Это вряд ли.
Почему же мне хочется, чтобы тебя доставили ко мне в течение 24 часов?
Боже, твои шутки все хуже и хуже.
Но ты улыбнулась?
Возможно.
Супер! Теперь ты передо мной в долгу.
За то, что твои бородатые шутки вызывают у меня улыбку?
За то, что я тебе нравлюсь, и тебе хочется меня порадовать.
Ага, мечтай, Ямочки!
Мечтаю. А теперь скажи, что придешь ко мне домой вечером. Я сегодня не работаю.
Не могу. Мне нужно выгулять мою черепашку.
Ты меня просто убиваешь.
Она отвечает не сразу, и, глядя на надпись «печатает», которая то появляется, то исчезает на экране телефона, я уже готов написать ей, что пошутил. Сердце сейчас выскочит из груди. Да что ж, блин, со мной такое? Когда я снова стал шестнадцатилетним пацаном, переживающим из-за того, что подумает девчонка?
Прости, я сегодня в паршивом настроении.
Змеи одолели?
К счастью, нет. Скорее, личное.
Что ж, считайте, что я заинтригован. Не собираюсь признавать, как мне тревожно – тревожно за нее, и как хочется любой ценой исправить ситуацию.
Все в порядке?
Она снова долго не отвечает, и вместо того, чтобы пялиться в экран телефона, я кладу его на деревянный стол во дворе своего дома, смотрю на море и потягиваю кофе. Приходится напрячь все силы, чтобы перестать мысленно составлять список бедствий, которые могли обрушиться на Ками, и заранее пытаться их разрулить.
И снова спрошу, да когда это со мной случилось? Я ведь не в первый раз завожу отношения с женщиной.
Но впервые за свои сорок пять лет я не могу думать ни о чем, кроме этой самой женщины.
Специально пораньше встаю, чтобы отправить ей сообщение до того, как она уйдет на работу, просто чтобы заставить ее улыбнуться.
Считаю часы до момента, когда у нее закончится рабочий день и она придет в бар, а я буду смотреть, как она прикалывается с Фрэнком и пьет дурацкий «Апероль-шприц». Который на вкус, кстати, сущее дерьмо, но кому какое дело, если он вызывает у нее улыбку.
Держу ее за руку каждый вечер, провожая обратно до «Приморского клуба», а потом мы обжимаемся перед дверью ее апартаментов, как подростки.
А теперь еще и бросаюсь на телефон, как только от нее приходит ответ, и едва не роняю его прямо в море.
Все нормально, просто… женские штучки.
Женские штучки…
Женские штучки?
Так вот в чем дело!
Ну, это легко поправить.
Ну если дело только в женских штучках, приходи ко мне, и я улучшу тебе настроение.
Фу, Зак, ну и скотина же ты. Для протокола, я не занимаюсь сексом во время месячных и минеты не делаю.
Не делаешь минеты?
Нет. Я этого не люблю, а я никогда не делаю то, что мне не нравится. Можешь теперь меня бросить, если я тебя разочаровала.
Дело плохо. Я понимаю, что происходит, потому что уже неплохо изучил Ками, а еще потому что вырастил дочь. В таких сообщениях слишком много нехорошего подтекста, и эсэмэсками эту потенциальную бомбу не обезвредишь.
Так что я просто нажимаю «вызов», подношу телефон к уху, выслушиваю три гудка, а потом она отвечает.
– Что?
Твою мать!
