Сказав это, Джеффри вышел. Он больше никогда не заходил к ней в комнату, никогда не говорил ни с Джерри, ни с Томом. Он заперся в своей комнате и долго плакал целыми днями, потому что плакала его душа. Ах, как счастлив должен был быть Джеффри! У него теперь было все, чего бы он не пожелал, сбылись все его мечты: у него была любимая девушка, его враг был унесен морем, а он был впервые свободен от диктатуры отца, ведь им теперь руководило не что иное, как любовь, вечное чувство, которому все подвластно. Но Джеффри не был счастлив, что-то сломалось в нем сегодня. И солнце светило для него не привычным золотисто-желтым светом, а каким-то странным, не ощущаемым другими, черным. Сердце Джеффри, казалось, сжалось во столько раз, что он и сам сидел на своем диване весь сжавшийся и съежившийся. Его сердце было проколото чем-то острым, и при каждом движении напоминало Джеффри о себе со все большей болью. Нет! Это была не физическая боль. Джеффри не стонал, он не мог стонать: все в его организме смешалось в единое целое и крутилось туда-сюда, выворачивая Джеффри наизнанку. О, он был счастлив, но он был несчастен. Он добился своего, но он осознавал, что ничего не добился. Кейти не понимала его, и он понимал это. Это и било его душу до смерти. Ему мешало его ужасное прошлое, мешало понять полностью душу человека, выпустить убитую горем пташку-Кейти из клетки, а не удерживать ее всеми силами у себя. Но Джеффри не мог этого сделать, как он мог бросить то, что так сложно наконец-то досталось ему. Противоречия в душе раздирали Джеффри на две части.
— О! Это мой кризис! — крикнул Джеффри и упал на диван словно выжатая грязная тряпка. — Дальше я не буду следовать его философии, быть может, я еще выйду, убегу из этого тупика, пока не поздно… Да, пока я не превратился в него…
Доктор, которого привел для Кейти ее отец, сказал, что у нее месяцев через семь должен бы родиться ребенок. Кейти ответила на этот вывод доктора одобрительной улыбкой и уверенным взглядом: «Я это давно знала…» После всего этого, Кейти опять осталась наедине в закрытой комнате. Она не могла видеть ни отца, ни Джерри, потому что в их присутствии она могла не выдержать и сказать всю губительную сейчас для нее правду…
И вот все ушли. Кейти осталась наедине с ручкой и чистым листком бумаги. Она села за стол и начала писать…
