Когда я спросил у нее, почему она от него ушла, – они не бедствовали, родилась дочь, он не изменял – Маргарита не смогла толком ответить на мой вопрос. Я понял лишь одно, что ей стало неинтересно, что, рано выйдя замуж, она быстро подросла в браке, поумнела, посмотрев однажды на мужа другими глазами. Она переросла его во всех планах: и вовсе он не был таким умным, каким казался ей вначале, да и красивым тоже. Короче, у него оказалось так мало достоинств и так много недостатков, что она решила все это прекратить. К тому же у него была дурацкая мания овладевать ею спящей. Ей надоело просыпаться от того, что ее натягивали на член, как перчатку, сухую и тесную, – ей это крайне не нравилось, но, кажется, именно это обстоятельство заводило мужа, и он сладострастно пыхтел сзади, в темноте борясь с ее сонной вагиной, от чего становилось тошно вдвойне.
С Евгением было проще – он не только не покушался на ее сон, но и был вынужден платить за минет, потому что она нуждалась в карманных деньгах, а просто так Евгений их не давал. Он не был скупым, но считал: с нее хватит и того, что он везде оплачивал выпивку и еду, поэтому Маргарита в свою очередь поставила одно единственное условие – полтинник за каждый сеанс орального секса. На тот момент это была смешная сумма, но важен был сам факт платы за дополнительное удовольствие. Что ж, это было справедливо, и Евгений вынужден был платить, потому что не представлял секс без подобного вида ласк.
– Я тут подсчитал, сколько выложил за один только минет, – сокрушался он однажды, когда мы сидели чисто мужской компанией.
Я был удивлен: он никогда не жалел потраченных денег, тем более на своих друзей и подруг, и всегда платил не только за Маргариту, но частенько и за тех, кто был на мели. Хотя та же Маргарита могла жестко поддеть его на этот счет.
– Ты даешь взаймы всем, кто ни попросит, – едко выговаривала она ему в другой раз, поджав под себя изящные ножки, – а мне платишь только за то, что я сосу твой член.
– Кто мешает тебе взять у меня взаймы? – усмехался на это Евгений. – Но ты же предпочитаешь зарабатывать.
– Да, и это честнее, чем брать и потом не отдавать!
– Ну, я думаю, здесь ты не права.
– Еще как права! Все твои друзья имеют тебя по полной. Ты не можешь им отказать, потому что считаешь, что они талантливее и при желании легко найдут тебе замену. Ты пресмыкаешься перед ними, потому что каждый из них чувствует свое превосходство над тобой. Но самое главное – это чувствуешь и ты. Посмотри на того же Омара – он же тебя ни во что не ставит! Как он с тобой разговаривает! Он всем своим видом говорит, что ты ничтожество, червяк!
– Это правда, – вынужден был соглашаться с ней Евгений, хотя в душе понимал, что не все так однозначно, как говорит Маргарита. Да, ей хотелось бы, чтобы он уменьшил расходы, потому что справедливости ради на своих друзей он тратил немало, но нельзя было утверждать, что все только и делали, что наживались на нем. Да и каким, собственно говоря, образом? Бред, конечно, но все же в главном Маргарита была права – ему нужно больше времени уделять своим стихам, вот к какому выводу приходил он всякий раз после таких разговоров.
Маргарита умела настроить мужчину на нужный лад, этого у нее было не отнять. Думаю, если бы она захотела, то легко могла бы рассорить Евгения со всеми нами, но вряд ли это входило в ее планы. Более того, она по-своему любила каждого из нас и с каждым у нее была близость.
Секс с ней всегда был опереточным, эдакой шаловливой фантазией, не обязывающей ни к чему, даже к аплодисментам, и только однажды я почувствовал, как она отдалась полностью. Это продолжалось недолго, но я успел ощутить черную воронку, в которую меня засасывало так быстро, что, казалось, мне не спастись. Через мгновение мы снова лежали, как и прежде, на смятых простынях, и она безмятежно улыбалась, глядя мне в глаза.
– Если мне будет нужно, я тебя проглочу, – сказала она тогда.
Евгений знал про все ее связи, но относился к этому легко. Мне вообще казалось, что он не ревновал только потому, что элементарно не умел любить, хотя опять же этого я утверждать не могу. Но когда у других включались эмоции, у него начинала работать голова. Это касалось не только его девушек, но и стихов.
Математически выверенные и эмоционально выхолощенные, оригинальные по форме и абсолютно примитивные по содержанию, они были такими, словно их намутила компьютерная программа. Маргарита знала их наизусть и часто повторяла вслух как мантру, строфу за строфой, каждую по несколько раз, заставляя нас затыкать уши и вводя Евгения в какой-то мистический транс. И тогда всем становилось ясно, что она нашла еще одну его эрогенную зону, и за это он был готов заплатить куда больше полтинника.
