Первым делом Маргарита залетела, и когда Славик узнал о ее беременности, он впал в транс. Позже, пьянея с одной бутылки самого слабоалкогольного пива, он будет повторять, что его развели, как лоха, что он совсем не собирался заводить семью, по крайней мере не с Маргаритой, потому что у него была другая девушка, которую он действительно любил, но которая, похоже, совсем не любила его. Ну и что, пусть так, но это же совсем ничего не значило, вернее, очень даже значило, но не то, чтобы жениться на первой встречной, у которой в придачу была еще и дочь. Господи, он же совсем ее не знал! «Даже ты, – обращался он ко мне, – знаком с ней дольше, почему жениться должен я?»
Это была странная постановка вопроса, но я уже успел его понять. Он был из тех, кому время от времени была необходима эмоциональная встряска. По своей натуре спокойный и рассудительный, без нее он быстро становился занудливым и депрессивным, поэтому такие взрывы помогали ему перезаряжать батарейки. После того как оседала пыль, он смирялся с ситуацией и начинал искать пути решения проблем.
Славик был художником, но уже долгое время зарабатывал керамикой. В основном он лепил и обжигал черепах. Уже несколько сотен маленьких черепашек благодаря ему явились на свет – в этом смысле Святослав был настоящим черепашьим королем. Он был верен им и лепил их с такой любовью, что и они отвечали ему взаимностью и, несмотря на незатейливый вид, до сих пор его кормили.
Славик никогда не придавал большего значения деньгам, которых у него все равно не было, но теперь рядом с ним была Маргарита, и такое положение вещей ее совсем не устраивало. Она очень хорошо знала разницу между «растить ребенка в достатке» и «растить ребенка в нищете» и знала, в каких цифрах эта разница выражается.
Однажды Святослав подошел ко мне и попросил в долг энную сумму денег, расписав мне свой бизнес-план. Основная ее часть должна была пойти на муфель – печку для обжига, остальная – на приобретение старой стиральной машины, порошкообразной глины и гипса. Таким образом Славик решил наладить собственное керамическое производство.
– Много денег уходит на обжиг, которые я мог бы сэкономить, – сказал он мне.
– Которые мы могли бы сэкономить, – поправил его я.
Он удивленно посмотрел на меня, затем улыбнулся своей голливудской улыбкой.
– Ты тоже хочешь быть в деле?
– Ну, я бы посмотрел, что это такое.
На следующее утро, посоветовавшись с Маргаритой, он дал мне согласие.
Муфельная печь оказалась не очень большой, мы ее спокойно привезли на тележке. Стиральная машина нашлась у соседа по подъезду, раздобыть глину и гипс тоже было несложно. Все шло замечательно, Славик просто светился от таких перемен. Маргарита не лезла к нам ни с советами, ни с замечаниями – она вела себя мудро, улыбаясь мне за спиной Славика, как заговорщику. Она показывала большой палец и подмигивала, говоря всем своим видом, что все движется исключительно благодаря ей.
Для формовки мы выбрали семь резиновых гномов и одну большую жирную свинью. Из гномов могли получиться замечательные колокольчики, а хрюшка, естественно, шла под копилку.
Под мастерскую выделили свободную комнату – для этого пришлось расстаться с ненужной мебелью. Мы вынесли на помойку старый полуразвалившийся шифоньер и две рассохшиеся книжные полки. Я думал, что скажет сестра Славика, когда увидит, что вытворяет ее брат с их общей мебелью, но она лишь рассмеялась и захлопала в ладоши, когда он ей сообщил об этом.
– Это чудесно, – промурлыкала она, хлопая своими метровыми ресницами, и я подумал, что она, возможно, и правда ничего не соображает.
Зато у нее всегда было чудесное настроение, которое портилось только с приходом бывшего мужа – он заходил два раза в месяц, чтобы дать ей немного денег. Высокого роста, с какими-то нелепыми мускулами, которые выпирали у него отовсюду, он скрывался в ее комнате, а затем она провожала его с таким видом, будто за эти небольшие деньги ей приходилось вытворять черт-те что.
– От него воняет козлом, – говорила Маргарита. – Как вообще можно спать с таким мужиком?
– Моя сестра предпочитает козлов, – улыбнулся Славик. – Вот скажи, – обернулся он ко мне, – она обратила на тебя внимание?
– Ни малейшего, – сказал я.
Сестра окончила Вагановку и даже где-то танцевала. В первый наш вечер она пыталась научить меня паре па, но после того как я попытался завалить ее на кровать, ее интерес ко мне пропал.
– По сути, мы все козлы, – снова сказал я. – Или стремимся быть ими, потому что женщины по-настоящему любят исключительно козлов.
– Это не про меня, – заявила Маргарита. – Я всегда любила исключительно зайчиков.
– Еще скажи мальчиков-колокольчиков.
– Именно колокольчиков.
Маргарита говорила неправду – все ее мужчины были теми еще козлами. Возможно, один лишь Святослав казался исключением, но и то только лишь оттого, что ему пока не удавалось проявить себя в полной мере.
