- Может, соседям в дверь позвонить. Вдруг что-нибудь знают? – Федор все еще рвался в бой, хотя уже даже я смирился, что сегодня мы ничего больше не узнаем.
- В двенадцать ночи? – глянув на дверь справа и на дверь слева от квартиры Лизы, я опустил голову на грудь. – Спецкурс "Ночь в обезьяннике" в моей жизни уже был, больше не хочется.
Видимо, вспомнив, как пять лет назад вытягивал меня из очередной переделки, Федор наконец сбавил обороты и устало откинулся спиной к стене.
- Просто будем ждать?
- А что еще остается? – я подтянул к себе рюкзак.
От голода кишки в животе устроили концерт, и даже шоколадный батончик, купленный на сдачу, начал казаться аппетитным. Что делать дальше, не было ни одной дельной мысли. Пока просто хотелось есть.
- Мне кажется, сидеть здесь всю ночь не самая лучшая идея. - Рот не в меру болтливого агента уже хотелось заклеить скотчем.
Батончик все не находился, и со злости я перевернул рюкзак, высыпав на пол все содержимое: паспорт, смятые чеки, упаковку эластичных бинтов, трусы, даже не представляю, свежие или нет, розового зайца и письмо. Письмо выпало последним, и, глянув на него, мне резко расхотелось есть.
- Письмо Татьяны к Онегину? – блеснул знаниями в литературе Федор.
- К придурку.
Больше всего хотелось порвать это письмо на клочки. "Прости меня", "виновата", "не знала, как сказать", "люблю" – словно кусочки мозаики, слова прощальной записки крутились перед глазами, меняясь местами, мелькали задом наперед и все равно не меняли суть. Моя трусливая девчонка любила меня и не могла простить себя за то, что не призналась раньше.
Кто-то плачет, кто-то истерит, а Лиза спряталась. Не дала мне и дня, чтобы переварить все то дерьмо, что свалилось на голову благодаря стараниям собственного отца и агента. Смылась, не дав шанса ни себе, ни мне…
- Черт, и зачем вы только все это затеяли у меня за спиной, - я зарылся пятерней в волосы.
- Это для твоего же блага, - уже без прежнего воодушевления отозвался Федор.
- Конечно! Для моего счастья нашивки с названием спонсора на форме было мало. Нужно было, чтобы я еще стал лицом его команды.
- Из тебя получится отличный капитан!
- Тебе что, денег было недостаточно?
Лестничный пролет, где мы сейчас сидели, меньше всего подходил для серьезного разговора о контракте. Позднее время тоже не располагало к беседам. Но везти Федора к себе домой или договариваться о встрече завтра не хотелось.
- Да причем тут вообще деньги? Мне всего хватало и хватает.
- Захотелось стать менеджером капитана команды? – уточнил я с ухмылкой. – Статус о-го-го!
- Коль, это ж для тебя. Ты готов стать капитаном. Созрел, можно сказать.
Ни одна из предложенных причин не тянула на правду. Федька настолько вжился в роль благодетеля, что даже не пытался придумать достойную причину своему предательству.
- Зреют яблоки. В августе. А меня и место форварда более чем устраивало, - я быстро покидал в рюкзак все, кроме зайца. – Мне все нравилось! Если бы тебе с моим папашей не захотелось поиграть в кукловодов, я бы не остался ни с чем.
- Да ты и не останешься!
- Начало сезона, через неделю тренировки и первые товарищеские игры. Куда мне сейчас соваться?
- Коля…
- Он тебе медаль за особые заслуги пообещал? – поднявшись, продолжил я. - Горы золотые? Дорого я обошелся, признайся?
- Коля, он болен.
- Что?! – меня как битой по голове огрели.
- Ему еще пару лет, а потом… Врачи не дают никаких гарантий. Никакие деньги, никакие связи помочь не могут. Руководить ресторанами он не сможет. Он вообще ничего не сможет. - Федор тоже встал. – Если хочешь, я уйду. Уйду насовсем, но готов ты или нет, учиться брать ответственность за других тебе придется. Рано или поздно. И, уж поверь на слово, лучше начать учебу с поста капитана.
Если до этого я готов был стереть Федора в порошок, то сейчас у меня словно землю из-под ног выбили. Как подкошенный, я снова опустился на холодные ступеньки и, забыв о намерении не шуметь, что было силы саданул кулаком в стену.
- Твою ж мать!
Глава 29. Трусливые и смелые влюбленные
К концу второй недели в Париже меня тошнило от трюфелей, мутило по утрам от коньячного и винного похмелья, не спалось по ночам из-за бесконечных громких разговоров по телефону Эдуарда. А еще кружилась голова от ежедневных, будто чистка зубов, походов по магазинам с Жанной.
В один из дней я даже собралась с силами и, влив в себя два бокала коньяка, написала подругам о том, где нахожусь, и по какой причине сюда попала. Уведомления об ответах пришли тут же. Марго и Влада почти синхронно ответили мне, но только для того, чтобы прочесть ответ, я оказалась недостаточно пьяна.
И вот командировка закончилась. Счастный убыл на съемки новой передачи, теперь уже не о политике, а о путешествиях. Жанна, как в омут с головой, окунулась в новый роман. И Карабас наконец разрешил вернуться домой.
