За это время Ханыгин появлялся еще два раза, по его совету Тюлькин сменил в машине обивку на более модную и перекрасил «Жигули» в утонченный цвет «золотое руно», хотя поначалу Ханыгин настаивал на черном:
— Пойми: солидный цвет, престижный! Молодые гаисты с начальством будут путать!
Подошел отпуск, и для Тюлькина настало время выполнить свою давнюю мечту — раскатиться на собственных «Жигулях» в гости к теще, упрямо считавшей зятя человеком неполноценным.
В бессонных ночах, проводимых с заряженным ружьем у окна, Тюлькин рисовал себе пленительные картины будущей поездки: рассветы на берегах незнакомых рек с шорохом листвы и пением птиц; довольное лицо тещи, восседавшей на заднем сиденье…
Но однажды под утро явился Ханыгин и зашептал:
— Слышь, друг… Ты, кажись, в поездку собрался? А как поедешь, продумал?
— Чего тут продумывать: сяду в машину, включу зажигание и…
— Сяду! Сразу видно — не хозяин ты! Не кобыла, чтоб сел да поехал! Ведь туда, где теща живет, асфальта нету?
— Нету…
— Ну, вот! Это значит — машину угробить! Опять же прогнозы сообщают, что дожди ожидаются, движется к нам циклон с острова Цейлон…
— Как же быть?
— Как настоящие хозяева делают. Они прибегают в таких случаях к услугам ж.-д. сети. Стало быть, семейство свое сажай в вагон, хоть в мягкий, «Жигули» грузи на платформу и кати спокойненько…
— Так две пересадки! — ужаснулся Тюлькин.
— Ну так что ж… А если поломка в дороге? Задний мост — пополам, или аккумулятор сядет? Больше мороки будет! Опять же на билете сэкономишь, потому что самому в машине придется сидеть, а то вмиг раскулачат!.. Некоторым даже нравится так путешествовать: прямо за рулем можешь бутылочку раздавить и автоинспектор не придерется!
Поразмыслив, Тюлькин так и сделал.
Что ему пришлось пережить во время двух пересадок, мы описывать не будем для экономии места.
К тещиному дому он подкатил на своих «колесах», а вслед за ним подоспел и обещанный циклон.
Поэтому отпуск Тюлькин провел так: днем спал, а по ночам стерег машину, так как косматых и технически грамотных акселератов здесь оказалось даже больше, чем в городе.
Ханыгин являлся Тюлькину только один раз: когда теща изъявила желание съездить в соседнюю деревню.
— По такой дороге и цыгане не поедут… — шептал он. — Машину потом за неделю не отмоешь… Невелика барыня, съездит на автобусе…
После этого теща прозвала Тюлькина Кащеем, имея в виду как его скупость, так и сильно изменившийся внешний вид: от забот Тюлькин исхудал, пожелтел, и у него начали трястись руки. Вдобавок, он экономил отпускные деньги, предвидя обратный путь с двумя пересадками.
Очутившись, наконец, дома, Тюлькин обнаружил у себя одышку и слабость. Врач прописал ему абсолютный покой.
Этой же ночью к Тюлькину в последний раз явился Ханыгин и спросил:
— Хвораешь? Вижу, что филонить ты, браток, начал, а не ко времени! Сейчас нельзя лежать, энергию нужно проявлять, боевитость! Хлопотать нужно!
— Чего ее проявлять… — вяло возразил Тюлькин. — Хлопотал-хлопотал…
— Да разве то хлопоты? — удивился Ханыгин. — То — не хлопоты, а так… текущие дела! Настоящие хлопоты только начинаются! Гараж требуется сооружать? Значит, хлопочи об участке, запасай стройматериалы. Стройматериалы — дефицит, значит, тебе полагается с нужными людьми связь наладить: есть тут один прораб Валерка, к нему ход ищи, он всякими материалами располагает, потому что тоже на «Жигули» прицеливается, а то и на «Волгу»… Денег, значит, запасай поболе! Автомобилист, он какой должен быть? Он — как шмель: туда-сюда сновать, хлопотать…
— Заболел я… — жаловался Тюлькин. — Ослаб…
— Да-а… — вздохнул Ханыгин. — Слабак ты для этого дела! Не зря я там беспокоился, переживал… Своя машина, она большого здоровья требует…
— Впору продать «Жигули», — задумался Тюлькин.
— А что! — обрадовался Ханыгин. — Мысль! Тебе ведь машина, как я понял, зачем требовалась? К теще показаться? Ну вот — показался. Больше тебе на ней ездить некуда! Валерке-прорабу и продай: он хорошую копейку на стройматериалах зашиб! И мне спокойней будет, а то там на меня уже косятся, больно часто отлучаюсь, могут на режим перевести… А как у Валерки «Жигули» окажутся, тут я успокоюсь: у него машина будет, как яичко! Хоз-зяин!
После того, как Тюлькин продал машину Валерке-прорабу, здоровье его начало поправляться, а призрак Ханыгина больше не являлся.
Полночь. В караульном помещении горпромкомбината допрашивают электрика Гену Назарова, который, как гласит протокол, «задержан при попытке хищения трех 2-метровых трубок».
Задержанный, толстомордый парень с бачками а ля Фил Эспозито, в черном галстуке, завязанном большим узлом, сидит на табурете, одной рукой придерживая лоскут, оторванный от сильно расклешенных брюк, другой — обирая с себя клочья ветоши, нитки, бумажки. На лице его — скука и брезгливость.
Охранник Матвеич, в длинном дождевике, рассказывает, горячась и размахивая руками: