В ходе оперативных мероприятий сотрудниками УР раскрыто 1 тяжкое…1 квартирная кража… предотвращен угон автомобиля… два покушения на личное имущество граждан, выявлены 2 притона, задержан гр-н …, находящийся во Всесоюзном розыске. А также привлечены к негласному сотрудничеству в качестве агентов уголовного розыска 4 человека…
***
Двое пятнадцатисуточников мыли дежурную часть. Тщедушный мужичонка и девица в байковом халате.
***
— Слышь, парни, анекдот от Барбосыча. В дежурку наряд доставляет двух азеров и двух негров. Одни ссали там, где не ссут, а вторые срали, где не срут. Дежурный смотрит на азеров и говорит: «Этих, чёрных в камеру!» Негры переглядываются и хором: «Господи, а мы-то теперь кто?»
***
А мы выпили, потому как без водки в нашей службе нельзя. Палка упасть может.
Земля
Оперативный дежурный сунул мою карточку «заместитель» на место и выдал ПМ, потёртый жизнью.
И я пошёл. Ехать было не на чем. Талонов на бензин не было. Под мышкой была папка в которой лежали стыренные со стола начальника конторы листы белой бумаги, десяток чистых бланков и шариковая ручка — основное оружие советской милиции.
Участковый лениво отбрехивался от терпилы. У последнего сняли колеса с его «Жигулей». Машинка стояла на кирпичах. Силикатных, тяжёлых и белых.
Терпила, увидев меня бросился в атаку. Набор фраз потом стал удручающе знаком.
— Куда смотрит милиция! Среди белого дня! Я жаловаться буду!
Бабушки у подъезда кивали и смотрели с любопытством. Я писал протокол осмотра места происшествия. Участковый опрашивал народ, который как обычно ничего не видел и не слышал.
— Ты долго копаться будешь? У нас грабёж. Шапку сняли, норковую. Давай бросай всё и ноги в руки, — вякнула рация.
К вечеру я, очумевший от потерпевших, тупо сидел за столом и курил. Стол был покрыт бумагами, как снегом. Зина зашёл в кабинет, поставил бутылку на стол. Мы выпили.
— Ну чё у тя тут?
Я уныло рассказал.
— Фигня.
И мы пошли. Колёса нашлись в соседнем гараже. Кто продал, толком было не понятно, но отдали спокойно. Грабитель оказался из поднадзорников и был задержан постовыми при продаже на территории соседнего 16-го отделения. Один терпила, запуганный Зиной, забрал заявление, второй махнул рукой и сказал, что всё ясно как божий день, с третьим Володя велел подождать, у четвёртого не пришла домой жена…
Мы выпили ещё. Зина методично рвал бумажки.
— А?
— Грабителя в корки. У нас тут не УУР и даже не ОУР.
Владелец Жигулей пришёл с бутылкой водки и за колёсами. Зина хмуро сказал:
— Взятка?
Владелец Жигулей оказался классным мужиком. Сбегал за закуской.
Набор таких фраз я потом много раз слышал:
— Ну, парни спасибо. Давай ещё по стаканчику? Если что, да я…
Спал я на столе, укрытый шинелью. Шапка под головой. Недолго. Зазвонил телефон внутренней связи… Бутылка пива стояла на сейфе. Открыл я её Макаровым. Окопы. Земля.
Про циферки
В Московской милиции ввели коды, в году 1983–4, ну там труп бытовой — циферка одна, кража — циферка другая, таблица с кодами, как правило, терялась, и народ, зашуганный штабистами на разводах, лепил такое, что на Петровке у начальника дежурной части волосы вставали дыбом во всех местах.
— Ну что там?
— Ща… (тихий мат).
— Ну это… кругом 16.
— Ты уверен?
— Ну… не 21, честно.
— А у меня 19.
— Моё.
— Вашу мать! Вы что в очко играете?
— Оно отыграло давно.
— Не засоряйте эфир.
— Да мы его фильтруем.
— Говорит начальник штаба полковник…
— Идиот!
— Кто говорит?
— Все говорят.
Про костюм
Это было давно, когда слово «достал» заменяло слово «купил». На экранах кинотеатров шли фильмы с бесстрашным Миклованом. И Потапову жена достала костюм. Костюм был югославский, добротный и красивый. На Илюше он сидел идеально. Потапов стырил у тестя серую шляпу производства Югославии, надел и крутанулся у зеркала.
— Ой, прям иностранец! — захлопала в ладошки жена.
Илюша достал воображаемый пистолет из настоящей новенькой оперативной кобуры и сказал:
— Пам!
