Послушай, Ниньчик, в стране не нашейЕсть много грозных и добрых фей.Одна есть фея, сестер всех краше,Всех лучезарней – и всех бледней.Богатств несметных, даров чудесных,Она так много дарила всем,Что раз к чертогам существ небесныхВ слезах вернулась с земли ни с чем.Я услыхала, как горевалаОна меж гордых сестер одна –«Сейчас над домом я пролетала,Там плачет Ниньчик, – а я бедна!Я раздарила свои червонцы,Червонцы-звезды, волшебный клад;Сотканный ярко из нитей солнцаСлужанке бедной дала наряд.Смеясь, бросала в тот мир для шуткиАлмазов горсти я как песок,Я Сандрильоне, моей малютке,Дала хрустальный свой башмачок.Я без порфиры сижу на троне,Мой жезл чудесный бессилен стал.И нет рубинов в моей короне,Опустошенный, мой сад увял…»Фея света! Пред тобойДай склониться мне с мольбой.Вместо кладов золотых,Смех возьми из уст моих.Вместо солнечных одежд, –Яркость радужных надежд,Пусть душой моей одет,Ниньчик сам рождает свет,Пусть сверкает, как алмаз,Чистый блеск лучистых глаз,Пусть, как дивные цветы,Расцветут ее мечты!Фея света мне вняла,Дар с улыбкой приняла…Новый смех затрепетал…Ниньчик плакать перестал!–Он умерРыдайте! Рыдайте!Он умер, герой моих песен и снов!Он умер!Сильнее людей был он, краше бессмертных богов!Рыдайте! Рыдайте!В очах его темных душа утопала моя.Он умер!К нему приближаясь, касалась Всевышнего я!Рыдайте!Хоть живы те очи, но нет в них моей нераздельной души.Красой не моею немые черты хороши!Он умер!Сливалась я с ним как с волною волна!Рыдайте, рыдайте,Одна во всем мире, навеки одна я, одна!Он умер.26 апреляАх, Бамонт, Бамонт, я сойду с ума.
–(К предыдущему стихотворению)
Песня боли, песня жгучаяПротив воли зарождается,Нестерпимой пыткой мучаяСтрашным стоном вырывается!Ах, молчи, молчи, жестокая!Не звучи ты злым презрением:Боль души, печаль глубокаяЗаливается не пением!Так зачем же звуки мерныеБудят рану растравленную,Ядовитые, неверные,Хлещут сталью раскаленною?Замирает кровь кипучая,Сердце в муках разрывается, –Песня боли, песня жгучаяПротив воли зарождается!–Несколько месяцев тому назад, читая одно из Ваших стихотворений, я задумалась и сказала: «Ну уж, этого я не понимаю». Вова, смотревший через мое плечо, прибавил: «Да и Бальмонт сам не понимал, когда писал, будь уверена!» А сегодня, просыпаясь, я невольно произнесла эти строки, как мои собственные:
