Жила-была переводчица полностью

То, что Вы принимали за расписку, и был бланк, предназначенный мне и по которому я получила 126 francs. Мерси тысячу раз. Если бы Вы знали, как такие «посылки» для нас много значат, – ведь до октября мы ничего не зарабатываем, и следовательно живем «подаянием». Если можете, продолжайте проливать на нас Ваши щедроты и да воздаст Вам Всевышний сторицею за каждую каплю.

Я же могу «воздать» Вам только благодарность и любовь, – чего Вы вовсе не заслуживаете, гадкий Бамонт. Пишете мне коротенькие денежные письма в 8 строк и считаете себя «исполнившим долг».

Знаете, я не верю Вашим «спешным» занятиям. Просто Вы забыли Вашу Лелли, потеряли веру в нее, считаете ее «очеловечившейся» и не интересуетесь больше такой обыкновенной особой. Не хотите приехать в Париж, думая, что Вам больно будет видеть «остатки» прежней Люси… Ну, разве не правда?

А если бы Вы знали, как Вы ошибаетесь!

И все из‐за того, что одно время мне было некогда писать Вам и Вы воспользовались этим временем, чтобы замкнуться до того, что теперь я не нахожу слова, которое могло бы открыть этот Сезам. Писать – не хватает духу. Вы теперь такой важный. Боюсь, что скоро придется убедиться, что Бамонт стал мне чужим. Ну право, и если так, то лучше я с голода умру, чем просить денег у своего ех-брата, который меня больше не любит и не хочет знать!

Ну будьте милым хоть раз, Бамонт, – напишите, раскройтесь!

И приезжайте в Париж, противный.

Да, действительно, Вы правы, Бальмонт , я знала, почему Вы молчали до сих пор, и какое чувство заставляло Вас замыкаться. Я давно уже отгадала это, но я хотела, чтобы Вы сами прямо и откровенно сказали мне, в чем дело. А! «Вы потеряли во мне нежнейшую девическую душу, от которой Вы многого ожидали!» А! Из-за того, что я часто говорю «мы» вместо «я», я «в значительной степени утрачиваю Ваш интерес!». Наконец-то Вы высказались прямо.

Нет, таких мыслей я не ожидала от моего прежнего Бамонта. Я знала, что Вы не понимаете единственной любви, находящей все виды силы, нежности, страсти, красоты – в одном и том же существе. Но я знала также, что, говоря Вам о своей любви, я нашла в Вас отклик и чуткое понимание всех моих мыслей.

Вы не поняли René, узнав его в невыгодные минуты и потому, что я сама в то время дошла путем усталости до порога сомнения.

Но сами Вы верили в меня и считали меня действительно нежнейшей девической душой, способной все понять, – как могли Вы подумать, Бамонт, что после 3х месяцев, проведенных вместе с René, я могла бы допустить малейшую ложь, малейший компромисс в моих отношениях к нему.

Вы забыли, Бамонт, что во мне нет лжи, что я вся – правда и что если бы я не любила René как мое лучшее Я, я не осталась бы с ним ни минуты?

Если Вы знаете это и то, что он для меня все, что есть лучшего во вселенной – как можете Вы говорить мне теперь о его «плоскости», etc.?

Если Вы считаете мою любовь ослеплением, как можете Вы говорить слепому, что солнце – черное? Я Вас не понимаю.

Да, я повторяю Вам, Вы его не поняли, Вы не поняли, как он чист и прекрасен и далек от земной грязи и плесени. Да, я говорю «мы», потому что мы– одно и то же, как 2 облака, слитые в одно – одно облако, а не два.

По-Вашему, женщина, говорящая Мы вместо Я, теряет свою ценность и становится частью. По-моему, женщина, отдающаяся человеку, с которым она не чувствует себя нераздельно слитой в одно мы– делает подлость, отдаваясь из интереса, или из животной страсти.

Может быть, Вы поймете меня в этом, может быть, не поймете, как я не понимаю Вашей любви, переходящей с одной женщины на другую.

Я нахожу гораздо более ограниченной Вашу многообъемлющую (объемлющую много экземпляров), чем мою любовь, объемлющую весь мир и всю меня в одном экземпляре.

Вы несомненно поняли бы меня, если бы понимали René. Но Вы 4 раза писали мне свое мнение о нем, и каждый раз это мнение было противоположно предыдущему, и каждый раз оно носило характер решительности и бесповоротности.

Уверяю Вас, Бамонт, что Вы не имеете о нем ни малейшего понятия и что Ваше полубессознательное желание, чтобы все женщины любили только Вас (скажите, что это неправда) – главная причина Вашего нерасположения к нему.

Если Вы приедете сюда до нашего отъезда (мы уезжаем 10^го-11^го сентября) и захотите просто, по-прежнему, взглянуть на нас, как когда-то на меня одну, Вы увидите, что далеко не потеряли то, что нашли во мне хорошего и светлого.