Полк Заворыгина менял аэродромы, продвигаясь на запад. А на старых, покидаемых, оставались не только деревянная бомботара и серые капониры. Оставались ещё и холмики пилотских могил, увенчанные скромными красными пирамидками. Под одной из них нашел свое последнее пристанище командир эскадрильи капитан Степан Прохоров, под четырьмя другими - воздушные стрелки, которых совсем недавно Леня Пчелинцев обучал ведению огня по вражеским истребителям. А вот Сашка Рубахин, однокашник Николая Демина по авиашколе, тот самый Сашка, которого он когда-то грозился побить за приставания к Заре Магомедовен, тот и вовсе не обрел могилы. Вел он четвертую пару ИЛов в восьмерке, обрушившей свой огонь на вражеский бронепоезд, метавшийся по рокадной железной дороге вдоль линии фронта.
Ужо был сделан второй заход, когда на восьмерку ИЛов набросились сразу пятнадцать "мессерншиттов".
- Горим! - крикнул воздушный стрелок. - Я ранен. - И замолчал навеки.
Рубахин остался один на подбитой машине. Он видел резвые мячики огня на правом крыле, они быстро сплетались в огненный шар, приближались к пилотской кабине. Стало трудно дышать от едкого дыма. А бронепоезд злорадно попыхивал внизу.
- Рубахин, прыгай! - донесся сквозь дым и огонь голос командира группы, но Александр яростно отдал ручку управления вперед, заставив нос самолета опуститься, и точно нацелился на второй вагон бронепоезда.
- К черту выпрыгивать! - закричал он хриплым от напряжения голосом. Иду на таран. Прощайте, ребята!
И все увидели - яркой кометой ринулся к земле подбитый ИЛ, оставляя за собой хвостатый огненный след, и врезался в бронепоезд. Огромный огненный столб встал на месте взрыва. Взлетел на воздух фашистский бронепоезд, погиб под обломками своего ИЛа и бесшабашный донской казак Сашка Рубахин. Когда полковнику Заворыгину доложили об этом, он молча снял фуражку с седеющей головы и встал. Встали все, кто находился в эту минуту в землянке.
- Начштаба! - строго выкрикнул Заворыпш. - Дайте боевую карту.
На пестрой двухкилометровке он отыскал узкую черту, обозначавшую железнодорожную ветку, острым ногтем провел крест-накрест две линии.
- Этого места мы никогда не забудем. После войны здесь памятник встанет.
...Полк Заворыгина шел на запад, занимая новые аэродромы, оставляя на старых славу и пилотские могилы.
Однажды вечером Заворыгин вызвал к себе старшего лейтенанта Демина, сурово сказал:
- Ну вот что, Николай Прокофьевич. Засиделся ты в должности рядового летчика, как в девках. Пора и по служебной лесенке подниматься. Словом, поздравляю тебя с назначением на новую должность. Примешь звено.
Четырьмя экипажами будешь командовать.
У Демина сжалось сердце при мысли, что придется ему покидать своих подчиненных, судьбами которых он так дорожил: Рамазанова, Заморина, Пчелинцева и, конечно же, Зару.
- Какое звено я должен принять? - спросил он неуверенным голосом.
- То, в котором служишь.
- А старший лейтенант Белашвили?
- Чичико? Можешь его поздравить. Тем же приказом назначен командиром эскадрильи.
- Значит, я не расстаюсь со своим экипажем?
- А зачем же мне тебя с ним разлучать? - Полковник Заворыгин сбил пепел с догоравшей в его крупных пальцах папироски и как-то подозрительно покорился на Демина.
Когда Николай пришел на стоянку, весть уже облетела аэродром. Он увидел помрачневшие глаза "папаши"
Заморина, столкнулся с вопросительным взглядом Пчелинцева и откровенно печальным - Магомедовой. Позвякивая гаечными ключами, лежащими на широкой ладони, "панаша" Заморин глуховатым баском произнес:
- Тут слушок прошел, товарищ старший лейтенант, будто вас на должность командира звена поставили и от нас забирают.
Николаи улыбнулся и посмотрел на Зарему. Она глядела на него какими-то выцветшими глазами.
- Как же так? - хмуро продолжал "папаша" Заморпн. - Столько времени вместе, и вдруг...
- Слушок соответствует истине только наполовину, - несело признался Демин, продолжая смотреть на одну только Зарему. - Меня действительно назначили командиром звена. Но звена нашего. Так что держите головы выше, друзья. Вы теперь не просто экипаж, а экипаж командира звена. А вы знаете, что такое командир звена? - пошутил он. - Когда командир звена ведет на цель свою четверку, он не только её ведущий, но и флагман. Значит, вы экипаж флагманский, и я вам ещё крови попорчу. Берегитесь! - он вдруг увидел, как быстро отвернулась Зарема и кулачками стала протирать глаза, словно в них попала соринка, а когда, овладев собою, снова взглянула на него, Демин остолбенел. Такими огромными стали эти черные глаза, и столько радости засияло в них.
- Как это хорошо, что вы опять с нами, товарищ старший лейтенант, смело выпалила она. - Нам не надо лучшего командира. Мы с вами готовы идти до самого Берлина, а если понадобится, то и дальше.
- Кавказские женщины всегда отличалась повышенным темпераментом, ревниво заметил Пчелинцев, отметивший эту бурную вспышку радости. - Однако в данном конкретном случае, как говорят штатные философы и ораторы, я солидарен с Зарой, товарищ старший лейтенант.
