Безмужнюю Олю, ожидавшую ребёнка, соседки, которым до всего было дело, не осуждали. Понимали, что женщина в возрасте за 30 имеет право на материнское счастье. Олю, скорее, жалели. А вот 18-летнюю соседскую дочку Жанну, принесшую в подоле, и ее родителей, прозевавших дочь, очень даже осуждали. Глупые и жестокие дети из коммуналок, наслушавшись кухонных сплетен, собирались под окнами семьи с младенцем-бастардом и скандировали: Жанка-баклажанка, Жанка-баклажанка.
Оля родила мальчика, маловесного и недоношенного. Назвала Игорем, Игорьком. Вот и сбылась мечта, пусть и частично. Нет мужа, но зато есть сынок, значит, и настоящая семья. Конечно, Олечке было трудно, очень трудно. Мама хоть и была уже на пенсии, но помощи от неё было мало – она инвалид, тяжелый астматик, кашляет и сипит так, что хочется убежать куда подальше. Через день ходит к соседям этажом выше – счастливым обладателям домашнего телефона, чтобы вызвать себе скорую.
А ещё семье с малышом нужны деньги, тут на мамину пенсию не проживёшь. Понятно, что нет и алиментов. Это сейчас декретные отпуска длинные, а в то время весь отпуск был всего два месяца. А что потом? Государство позаботилось о матери с младенцем: в ясли брали с двухмесячного возраста. Так что в два месяца Игорька пришлось отдать в ясли. А что было делать? Конечно, на Игорька соседки смотрели с неприкрытой жалостью: бледный до голубизны, худенький младенец. Конечно, соседки – благополучные офицерские жёны, могли не выходить на работу годами, пока ребёнок школу не окончит. А Оле надо было работать. Вот и работала, а когда денег уж совсем не хватало, шла сдавать кровь.
Шли годы, Игорек рос хорошим парнишкой, а уж как к Оле был привязан. Бабушка умерла, так что жили вдвоём. Сыну было лет 16, когда удалось списаться с его родным отцом. С годами он изменился к лучшему, захотел познакомиться с сыном, прислал денег на дорогу – он жил в Ленинграде. Мальчика по доброму встретил. Сын ему вполне понравился. Но встреча отца и сына стала первой и последней.
Игорю исполнилось 18 лет и его призвали на службу в армию. Служить предстояло далеко от дома, на Сахалине. Уж как его ждала Олечка. Купила отличный гражданский костюм. Все было готово к встрече. Только Игорь домой то не вернулся: за считанные дни до отъезда он, по версии военного начальства, сам повесился. Да кто же в это поверит!
Чем заполняла свою жизнь, за что-то помноженную на ноль, Олечка? Она несколько раз меняла квартиру по принципу «шило на мыло», несколько раз меняла работу. Она больше не была вольнонаемной, но и в библиотеку не вернулась.
Глубоко уважаемый мной профессор математики Лев Соломонович очень любит цитировать закон Паретто – «20 % усилий дают 80 % результата, а остальные 80 % усилий – лишь 20 % результата». И правда, удивительным закономерностям подчиняется наша непредсказуемая жизнь. А есть, оказывается, ещё и закон Польти – вся мировая литература, все драматические произведения основываются на какой-либо из тридцати шести сюжетных коллизий. Не согласны? Так попробуйте придумать ещё один новый сюжет. Еще никому не удалось. Так что я не претендую на свежесть сюжета – напишу о любви, преданности, несчастье.
С семьей Мирских мы познакомились в 1968 году. Мы оказались соседями в новеньком флотском доме. Кстати, неплохая идея времен социализма, когда квартиры редко покупали, а чаще распределяли и получали – строить ведомственные дома – заводские, военные, академические. В таком доме у вас сразу будет много знакомых, друзей, коллег.
В нашем не просто флотском, а сразу поименованным адмиральским доме, все получили квартиры строго согласно табелю о рангах. Мой папа был капитаном второго ранга. Поэтому на нашу семью из трёх человек нам дали двухкомнатную квартиру. Фима Мирский был капитаном первого ранга, командовал подводной лодкой. Поэтому его семье с единственным сыном полагалась соседняя трехкомнатная квартира. Так началась дружба наших семей, растянувшаяся почти на полвека.
Военные – люди государственные, живут и служат там, куда их отправит Родина. Наши семьи она отправила на Дальний Восток. Мои родители – оба сибиряки. А вот где корни семьи Мирских, я не знаю. Поэтому выскажу предположение, что Инна Мирская родом из Казани. Именно там жила младшая родная сестра Инны – Инга. И ещё одно предположение – Инна и Инга были девушками из очень интеллигентной и любящей еврейской семьи. Миловидные светлоглазые блондинки, с разницей в возрасте лет в семь.
