А что сын Мирских? С ним все было непросто. Тихий домашний мальчик, увлекающийся шахматами. Не создававший до поры особых проблем. Был шахматистом краевого масштаба. Странный своей замкнутостью, возможно, с чертами аутизма, о чем тогда понятия никто не имел. Способный к математике, вуз он быстро бросил. Очень проблемно отслужил в армии, находясь чаще в госпитале, а не на службе. А потом в семье случилось несчастье.
Итак, Инна наслаждалась домом, книгами, уютом. Не любила нагрузки, лишние заботы и суету. А ещё у Инны были проблемы со здоровьем – приличной степени гипертония. А гипертонию надо лечить: ходить к нелюбезным врачам городской поликлиники, пить примитивные тогда лекарства от давления. Но на это всё требуется приложить усилия, а Инна жила, не напрягаясь. Ей было 40 лет, когда давление в очередной раз зашкалило и случился тяжелый инсульт. Половина тела была парализована.
Лечили Инну в военном госпитале. Мы жили практически рядом и с мамой пришли навестить больную. Наш приход Инну очень расстроил: она расплакалась, сказала, что мы пришли посмотреть на этот «зверинец». Мама, как умела, со всем своим врачебным талантом, пыталась ее утешить. В общем, все получилось не слишком хорошо.
Полупарализованную, Инну выписали домой. Сын вскоре демобилизовался. Плакал, увидев маму в таком состоянии. Фима, которому на тот момент было лет 49, тут же вышел в отставку – на пенсию и больше никогда уже не работал. Для жены он стал преданной сиделкой. Никогда не роптал и не жаловался.
А ещё из Казани помочь Мирским прилетела сестра Инга, врач по специальности. Инга – молодая, стройная, красивая, обаятельная, много работающая женщина. У неё была масса достоинств и, на мой взгляд, полное отсутствие недостатков. В отличие от благополучнейшей Инны, Инга жила трудно. У нее был муж. Злой татарский муж. Ни добра, ни взаимопонимания, ни семейного достатка. Был сын лет семи, неказистый и беспородный. К моей маме, как к врачу-гинекологу, ясное дело, обращались все: соседи, знакомые, родственники, знакомые знакомых. Инга тоже обращалась к помощи мамы. И она однозначно увидела, что своего ребёнка у Инги не было. А был приемный сын и вечно недовольный муж.
В доме Мирских появились инвалидное кресло и массажистки. Ещё был добрейший муж, спешивший исполнить любое желание. И интеллигентная сестра Инга, взявшая кучу отпусков. Но не было самой важной в такой истории вещи – воли больного к выздоровлению. Ну не умела и не хотела Инна напрягаться и карабкаться. Инга делилась проблемами с моей мамой, но капризничавшую Инну всегда оправдывала: Это болезнь такая ужасная, она меняет мозг человека. Например, даже на кресле-коляске Инна отказывалась пообедать за общим столом. Буду есть в постели. Инга как-то упомянула свою знакомую из Казани, мать-одиночку, у которой тоже случился тяжёлый инсульт. Но жизнь ее заставила восстановиться, встать на ноги, продолжить работать. Просто опереться было не на кого. Так любовь и забота близких сыграли с Инной недобрую шутку. Она так и осталась лежать в постели, с годами становясь все беспомощнее. Мы с мамой нечасто, но навещали Инну. Мама, утешая ее, помню говорила, что твоя жизнь, Инночка, не ужасна – ты в любимом доме, с любимым мужем и любимыми книгами. И ведь это немало! Наши визиты по-прежнему не слишком радовали Инну. А вот моего папу она очень ждала. И он часто навещал Мирских. А ещё Инна часто звонила к нам домой. Если трубку брала мама, то Инна просто молчала в трубку. Долгих 10 лет Инниной болезни с ней постоянно и терпеливо разговаривал мой папа.
3 февраля 1986 года был двойным праздником в нашей семье. Несколько дней назад я вернулась из Москвы после защиты кандидатской диссертации. А еще, 3 февраля был мой день рождения. Раздался звонок. Это был Фима. Он сообщил, что Инна умерла. Хоронили Инну на приличном участке городского кладбища. Ее сын после армии подрабатывал рытьём могил и позаботился о хорошем участке для матери. «Приличные похороны», – сказала мне мама. Народу было немного, но запомнились благополучного вида дамы в дорогих каракулевых шубах.
Саша – сын Мирских, женился. Отца он попросил разменять квартиру. Фима не возражал и перебрался в маленькую квартиру в не лучшем районе. Сашка преподавал шахматы для школьников. Это официальная часть его всей последующей жизни. Семью свою он более-менее обеспечивал. Как? Толком, неизвестно. По слухам, шахматисты нередко зарабатывают на жизнь картежной игрой. В семье подрос сын. Вполне успешный, с хорошим образованием, парень. Фима гордился внуком, но практически ничего не говорил о сыне.
Годы спустя после смерти Инны, Фима женился. Лечась в госпитале, познакомился там с кастеляншей. Простая, хорошая женщина оказалась. Одно было плохо – у неё были немалые проблемы со здоровьем, выглядела она крайне истощенной. Ну вот везло Фиме на больных жён! Фима прожил долгую жизнь, дожив лет до 90. О его смерти моему папе сообщила его жена.
