Потом отец задал вопрос:
– Ты раньше видел, чтоб я падал?
Теперь Ван Си покачал головой:
– Нет, хозяин.
Отец вроде обрадовался:
– Так это я первый раз сверзился?
Ван Си отозвался:
– Первый раз, хозяин.
Отец тихо засмеялся. Когда он отсмеялся, его глаза закрылись, шея подогнулась и голова соскользнула с корыта на землю.
В тот день мы как раз переехали в тростниковую хижину. Мы с матушкой наводили порядок внутри, Фэнся весело нам помогала. Она не понимала, что теперь мы будем жить бедно. Цзячжэнь поднималась от пруда с тазом белья. Наперерез ей бросился Ван Си с криком:
– Госпожа, старый барин, видать, отходит!
Мы из хижины услышали, как Цзячжэнь кричит со всей силы:
– Матушка, Фугуй, матушка…
Крикнула несколько раз и завыла. Я тут же понял, что с отцом беда. Выбежал наружу, увидал Цзячжэнь с опрокинутым тазом. Она крикнула:
– Фугуй, батюшка…
У меня в голове застучало. Я со всех ног побежал к околице. Когда я добежал до корыта, отец уже не дышал. Я кричал, толкал его – но он не обращал на меня внимания. Я не знал, как быть. Поднялся и посмотрел назад. Матушка с рыданиями семенила на маленьких ножках, за ней бежала Цзячжэнь с дочкой на руках.
После смерти отца я словно захворал. Целыми днями бессильно сидел перед хижиной и то рыдал, то вздыхал. Фэнся часто сидела со мной вместе. Теребя мою руку, она спрашивала:
