— Врата и Источники в один день появились, и всё кажется мне, что есть у них что-то… похожее? Может и нет. Но там, в Перерождающемся мире, я бы не нашла дорогу обратно, если бы мне не почудился рядом Источник. Другие волхвы находили Врата кто по случаю, кто с соратниками обыскав весь Край, но в записях хранители не рассказывали, чтоб кто-то, как и я, их услышал. И Источники тоже мало кто по чутью находит, больше у людей вызнают, а там уж и тропки заприметят. Думается, это с даром внушения связано, он не огонь и земля, не у всех находится, — волховица усмехнулась. — А может это всё мне только кажется. Я не хочу опять проходить Врата, мало кто будет хотеть повторить такое. Но там и правда легко освободить свою сферу и стать сильней, даже умелей, если захотеть. И я хочу понять их, — девушка кивнула на щель, истекающую туманом, который уже снова стелился по полу и клубясь поднимался выше.
— А если не вернёшься? Знаешь, — Ясна отвернулась и пошла к выходу, — мне часто снился сон, в котором я ставила в печурки рядом с маминым ещё один поминальник и зажигала его в темноте. Мне было так страшно, я просыпалась и не могла уснуть до утра. И даже утром было страшно, и ещё страшней становилось выходить к нашим людям. Они все ждали тебя, поминали сперва твоё мастерство, потом мою белорукость.
— Я вернусь, сестрёнка. Ведь ты меня будешь ждать. А что до людей… так ты их княжиня! Княжиня, а не воевода и не старшая девка-засваха, что хороводы на русалию ведёт. Они тебя не за мастерство почитать должны, а за то, что ты над ними стоишь и их жизни решать вольна. Кто ж против тебя хоть слово сказать посмеет, после прошлой Ночи Мириадов звёзд, когда тебя княжить поставили? Пока против Правды не пойдёшь, справедлива будешь и удача от клана не отвернётся, они будут и уважать, и почитать, и слушаться. Таковы люди, так и века назад было, когда Правду переписывали, и сейчас не изменилось.
Старшая догнала сестру, и они уже вместе пошли обратно домой. Каждой было о чём подумать. Только перед тем как выйти, Мала обернулась и отправила назад стремительную огненную птичку. Ниже по склону девушки привычно призвали ветер, замести и скрыть следы, чтобы никто не нашел их тайный Источник.
— Завтра утром поместные пойдут на промысел по горам. Ты с ними? — тихо спросила Ясна. — Это три или четыре недели, а то и все шесть может быть.
— Да, и возьму половину наших волхвов. Их есть чему научить. Да и дружина пока слаба, и им наука не лишняя, — Мала ухмыльнулась, вспомнив их вечерние тренировки. — Одними Ярами силой не станешь, хотя им наука твоими светляками переданная впрок пошла. В эту охоту присмотрюсь к новеньким, кто за три года прибавился, а там и посмотрим.
Девушки вернулись и до самой ночи провели в делах — одна за гостями в хвором доме приглядывала, да с Вереей о хозяйстве распоряжалась, другая сиротскую дружину учила и с пришедшими за справедливостью кметами беседовала. А после вечери разошлись по своим лавкам в горнице. Ясна отгородилась занавесью и почти сразу уснула, долгий день и решение сестры опять уйти в Перерождающийся мир её утомили. Но когда она засыпала, девушка заметила Малу, листавшую старые записи при свете огоньков.
Ночью Ясна проснулась от кошмара — ей вновь приснился поминальник, и даже запах живого огня… Только почти сразу, едва сон развеялся, она поняла, что в горнице зажжены маслянные светильники и лучины и раздаётся тихий постук ткацкого станка и голос старшей сестры.
'Челночёк родной, ой ты миленький,
Мою ниточку протяни.
И из ниточки по рядочечку
Я холстинушку да сотку.
Пусть ткачихою, пусть и свахою,
Эту ниточку в ход спущу.
Пусть холстинушку, что повокою
Ночь за ночкою я сотку.'
Ясна узнала Плач Невесты, девицы часто пели его на супрядках и посиделках в ночь перед выданьем, только их голоса всегда были весёлыми. Как они объясняли, мол, обычай такой, перед предками повиниться, что дом покидают, а потом хохотали, милых вспоминая. Волховица повернулась на другой бок и стала смотреть на отблески огня на стене, видневшиеся за краем занавески. Незаметно под тихий голос сестры и мерный постук она уснула, уже без сновидений и до самого утра.
А утром, на рассвете, Мала ушла в горы.
Зима… снег укутал землю, разлёгся по веткам вековых елей и искрился на солнце, слепя глаза. Лес пах морозом и звенел холодной радостью, будто бы был у него праздник. Мале нравились их горы, тихие, почти безлюдные, но не мёртвые. Дичь, пушные звери, ягоды и грибы, шишки и травы — богатство, скрытое на склонах.
— Княжиня Мала, вот то место. — К девушке подошел один из её воинов, который вот-вот должен был проломить сферу и стать волхвом. — Хорошо, да? На три стороны волчьи стаи, выше медведи, но сюда никто из них не сунется.
