И все-таки он попался. Срезал толстый лопатник у такого же толстяка, бумажник был увесист, до отказа набит деньгами, но увалень оказался непрост, бывший милиционер, в какой-то миг он почувствовал пустоту в кармане, дернулся, мертвой хваткой схватил Серегу за руку.
Выяснили личность, он и не отпирался.
— Дом у тебя, парень, пуст, отец помер, мать в психушке, ты их довел, признавайся? — устало спросил пожилой следователь.
Сергей молчал, ни один мускул не дрогнул на его замкнутом лице, опустил голову, спрятал взгляд. «Ваша работа искать — ищи».
— Гастролируешь, не надоело? Ждет тебя казенный дом, слыхал про такой? Насмотрелся я за свою жизнь на таких. щипачей, в колонии из тебя всю дурь выбьют. Посидишь, как раз к совершеннолетию выйдешь.
Из колонии Ярошко освободился в начале весны, коротко стриженый, бледный, скулы на лице обострились. Через полгода волосы отросли, ровная челка нависла над бровями, пряча настороженный быстрый взгляд. Вид у чувака вполне лохматый, стильный. Вот отращу пушкинские бакенбарды, буду похож на музыканта или свободного художника.
Улыбался по привычке широко, демонстрировал металлическую верхнюю фиксу, она выглядывала изо рта пугающе неуместно, взгляд колюче царапал. В плечах раздался, потяжелел, но в движениях сохранились осторожная крадучесть и ловкость.
— Ты, Серега, точно спортсмен, как со спортивных сборов, накачался, тебе бы еще южный загар — красавец, — обнимал его старый кореш Юрка, встретились в пивной старого парка.
— Совет тебе пацанский — зови меня Серж, еще лучше Ярый, так меня окрестили. я благородный зек с высокой квалификацией.
— Почти аристократ. — перебил дружок.
— Забудем прошлое, все фуфло, сообрази чифирик. Будет и загар, на юга прошвырнемся, красивые девушки, на все лето отдых забил — заслужил, надо чуток прийти в себя после санатория.
Подошел к калитке дома, закрыто. Знал обходную тропинку через сад. Со стороны соседа забор повалился, земля вскопана, в саду убрано. Пусть пользуется, мне не жалко. В мастерской Генека порядок, чисто, даже зеленоватая бутля с остатками самогонки стоит, ничего ей не сделалось. Отлил в стакан, попробовал, крепость хорошая.
Огляделся. Найти бы те доллары, мать не любила нарушать заведенный хозяином порядок. Отодвинул тяжелый верстак с крышки подпола, спустился вниз. Надо же, все стоит на месте, все целехонько, вместо разбитой банки перевязанная веревкой коробка от обуви. Ах, мать, молодец, ничего не тронула, сохранила, для кого же? Не для сына, нет, для своего Генека.
Доллары не стал пересчитывать. Хороший куш сорвал, на две машины хватит и погулять останется.
Стены дома давили тишиной, с фотографий на него смотрела веселая Инна в обнимку с Генеком, как будто дразнила его всей своей прошлой жизнью, где ему, Сереге, не нашлось места. Из-под половиц на кухне шел нехороший запах.
— Падлой воняет, крыса сдохла.
Ничего уже не держало в родных стенах. В ящике стола нашел свой старый складной ножик, раскрыл — одно лезвие ржавое, другое щербатое, третье острое. Стало веселее. Зайду к соседу попрощаться.
— Михалыч, ты не скромничай, пользуйся землей, не жалко, вишня, яблоки, смородина — твои, долго в городе не задержусь, дела, — неопределенно махнул рукой, взгляд был дерзкий, невеселый, деревянная улыбка — на все лицо.
— Какие у тебя могут быть дела, так — делишки, — осторожно возразил Михалыч, — оставайся. Чего бежать от родного порога, остепенишься, женишься, мы тебе работящую девушку сосватаем.
Запоздалая улыбочка застыла на лице Сергея, не прощаясь, уже удалялся от крыльца, не слышал последних слов соседа, шел привычно мягко, кошачьим шагом, будто ноги в мягких тапочках.
Снял комнату у подслеповатой вдовы на другом конце города, неприметная избушка на курьей ноге, с отдельным входом. Дал хозяйке хороший задаток, чтобы надолго забыла о его существовании. Вот и заначка пригодилась, сделал визиты к деловым людям, обедал в центральном ресторане «Магнолия». Официантки по старым временам помнили его привычки и щедрые чаевые, на столике держали табличку «спецобслуживание». Обедал всегда один.
Хотелось ему приодеться, чтобы обязательно белый летний костюм, искал к нему белые кожаные туфли.
— Серж, зачем тебе белые туфли, ты как фраер будешь, заметный на весь вокзал, у нас весь город обыщи, нет белых ботинок, разве что у невесты, или сразу в гроб в белых тапочках, — неудачно пошутил Юрка.
— Открытие летнего сезона, я, может, мечтал на зоне. Белый костюм, я на воле, мечта, понимаешь, пень ты такой.
— Непонятки. А что с работой? — переключился на нейтральную тему дружок.
— Надо осмотреться. Может, долго в родном городе не задержусь, не те масштабы, каждая собака знает, уеду в далекие края. Найди мне белые туфли.
Ты все равно не поймешь — классные шузы в нашем деле первое дело, удобство ногам и никакого мошенничества.
