– Света! Что с тобой? Шесть часов утра! Что случилось?! Ты же пьяная! – Марианна подхватила подругу под руки.
– Так, не много. Что б ни так противно было. Ничего не случилось! – говорила Света, отстраняя от себя Марианну, пытаясь снять туфли.
– Как ничего?! Ты сама на себя не похожа!
– Все нормально! Отстань от меня! – мотала головой Света.
– Нет, не отстану! Я беспокоюсь за тебя!
– Да какое тебе дело?! – рассердилась Света. – Как хочу – так и живу! Красивую жизнь отрабатываю!
– Что-что?! – Марианна распахнула глаза, часто замигала. – Светочка! Повтори еще раз, я не могу поверить, что ты можешь такое сказать!
– Сказать что? – Света сморщилась, словно наступила в кучу дерьма.
– Нет, ничего. Давай-ка лучше, потом поговорим. Сейчас я тебе помогу. – Марианна обняла Свету, отвела в комнату и уложила на диван. – Не бойся, все будет хорошо…. Скоро ты отдохнешь…
– Скоро… Отдохну… Сдохну… Да…– с трудом, от подступившего кома к горлу, сказала Света.
– Да-да, отдохнешь… Давай-ка… – Марианна укрыла подругу шерстяным пледом. – Спи…
– Ты не уйдешь?! – спросила Света по-детски наивным голосом. – Останься тут!
– Хорошо, я посижу с тобой…
Марианна присела на край дивана. Света заметила её пристальный взгляд и сказала:
– Не смотри на меня так.
– Тебе очень плохо? Как ты себя чувствуешь? – спросила Марианна, подумав, что подруге отвратителен свой внешний вид: тушь поплыла, помада размазана, под глазами синие круги, и поэтому она не хочет, чтобы на неё смотрели.
– Нормально все… Сердце болит… не так я мечтала, – вздохнула Света и на глазах навернулись слёзы.
– К врачу надо. Сердце беречь надо. У меня вон тетка в тридцать лет умерла.
– Наивная ты. Я не об этом. Ты его видела?
– Кого?
– Вадима. Ну, того мужчину, с которым я ушла.
– Видела, когда ты переодевалась. Красивый. Но неприятный тип. – Марианна скривила губы, наморщила нос.
– Ничего тебе не предлагал? – спросила Света и с тревогой посмотрела на подругу.
– Нет. Только смотрел.
– Ужасный человек. Не слушай его. Дверь не открывай. Где встретишь на улице – беги.
– Это тот твой поклонник, о котором ты говорила? Который тебе квартиру подарил?
– Что? А, да, это он…. Он плохой человек, как потом узнала. Когда мы познакомились: цветы, рестораны, шикарная машина, Париж… Я влюбилась в него. Наивная деревенская дура! Вырвалась на свободу. И он был в меня влюблён. Женщины это чувствуют. Сама узнаешь. Но любовь его скоро прошла. У него таких… Он же квартиру мне подарил, деньги дает. Вот… приходится иногда с ним… гулять… У него база отдыха за городом есть…
– Если не любишь, брось его, – предложила Марианна. – Пусть своей квартирой подавится. Снимем…
– Эта моя квартира! Не отдам! – истерично крикнула Света и тихо продолжила: – Я привыкла красиво жить. Где я возьму столько денег? И у меня с ним договор. Ещё год – и всё! Мы в расчете. И давай сменим тему. Тебе в институт пора.
– И, правда, пора бежать… – спохватилась Марианна. – А ты?..
– Я – дома… Голова болит. Скажи там… что я в больницу пошла.
– Ну, пока. Я побежала
– Куда?!
– В институт…
– В халате на голое тело?
– Тьфу ты… – Марианна всплеснула руками. – Пойду, душ приму. Переоденусь. Мерзко как-то всё…
Марианна зашла в свою комнату, взяла банное полотенце и закрылась в ванной комнате. Света услышала шум воды, вытерла слезы и сквозь зубы сказала:
– Всё выдержу, горло перегрызу, но буду жить красиво.
В квартире Дениса и Валеры стояла тишина предрассветного часа. За окном светало, в серой мгле проявлялись голые чёрные ветви деревьев. Листья опали, но снега ещё не выпал. Осень выдалась холодной, мокрой, с ночными заморозками.
На стене тикали часы. Николай Андреевич обожал изысканные вещи, а не модную электронику. Когда отец Дениса увидел эти часы, похожие на часы из Эрмитажа, куда он обязательно заходил, часто бывая в Санкт-Петербурге, то не пожалел за них больших денег. Золочёные стрелки показывали шесть часов, тридцать минут.
Внезапно в окно спальни ворвались лучи солнца. И пространство за окном осветилось, ожило, словно внезапно пришла весна.
Солнце позолотило спортивные тренажёры, которые занимали половину комнаты, боксёрскую грушу. Коснулись края широкой кровати из тёмного дерева с витыми железными спинками. Отразились в зеркальных дверцах платинного шкафа, который стоял в углу комнаты, как часовой у знамени, вытянувшийся по стойке смирно и свысока взиравший на всё окружающее.
На синих простынях, повернувшись на спину и похрапывая сломанным носом – напоминание о соревнованиях по боксу в седьмом классе, спал Валера в серых боксерах. Сброшенное одеяло лежало на полу.
Рядом с Валерой, уткнувшись лицом в подушку, лёжа на животе, спала голая девушка. Лучи солнца робко коснулись её нежной кожи, заискрились на золотистых волосах, с озорством прокатились по крутому изгибу бедра и ногам.
