Сложнее всего пришлось в первые несколько недель после сражения — стая Красной Смерти, к тому моменту морально готовая к смене вожака, перешла под власть Арана, став частью Гнезда Драконьего Края.
Хотя в это время Драконий Край был условно говоря «столицей» стаи, а драконы ей принадлежащие, уже давно разделились по видам и жили на всей принадлежащей Гнезду территории — слишком много их было, чтобы жить на одном острове. Но вся стая в любой миг по первому зову своего Короля могла бросить все свои дела и устремиться прямо к Драконьему Краю.
Что было совершенно естественно, территории, ранее принадлежавшие Красной Смерти, тоже перешли к Арану.
В том числе, хоть и негласно, все людские острова — теперь драконам было запрещено нападать на поселения викингов, на их мирные суда и торговые караваны.
Никто не смел ослушаться приказа Короля — того, кто сумел задавить ментально саму Красную Смерть, боялись и любили. Драконы на своего нового Вожака чуть не молились.
А потому установился хрупкий мир — пришел конец полномасштабным драконьим налётам, и только Дикие нападали на людей, но и самих Диких истребляли — это было милосерднее, чем позволять им вести животное существование и продолжать разжигать ненависть людей.
Несмотря на всю эту практически идиллию, Аран не находил себе места — уходил с головой в учебу, поиск людей-Стражей, заботы о Гнезде и изучение нового — лишь бы не думать о происходящем.
И о произошедшем.
Когда он согласился убить Красную Смерть и освободить тем самым от её гнёта все две тысячи драконов её стаи, он не сомневался. Не сомневался, когда видел выжженные деревни или разорённые гнездовья маленьких стай. Не сомневался, когда слушал рассказ Тагуша. И когда получал благословение от Адэ’н.
Для него Красная Смерть была злом во плоти, виновницей всех смертей викингов и драконов на протяжении трёх веков.
И главной виновницей смерти Беззубика.
Если кого Аран и ненавидел, так это её.
Только её.
И он не сомневался, находясь в седле, гордо глядя на бушующего монстра со спины Алора.
Но потом пришло сначала абсолютное равнодушие — отродье Бездны казалось жалким в своих низменных желаниях. Мерзким и ничтожным, несмотря на поистине громадные размеры.
А потом Арану стало стыдно за это.
Когда он просматривал воспоминания Красной Смерти, заставляя её заново и заново переживать самые острые моменты её жизни, он, казалось, проживал их вместе с ней.
И ему невыносимо хотелось кричать.
От собственной глупости.
Как он мог ненавидеть это несчастное в собственной жестокости создание? Королева Драконьего острова была просто жертвой. Такой же жертвой, как и драконы, ею порабощенные, как и викинги, страдавшие от налётов.
Жертва собственного Голода.
Собственной природы.
Отказавшаяся от поедания своих собственных детей, но ставшая монстром в глазах абсолютно всех.
Красная Смерть была Монстром, и именно с большой буквы, но она была столь несчастна и столь жестока в своём желании жить, что её можно было понять.
А самое страшное было в том, что несмотря на показную агрессивность и самоуверенность, Королева знала, что не доживёт до захода солнца.
Она знала, что он согласился не столько ради установления мира и гармонии, сколько из банального желания отомстить за смерти всех его родных. Она знала, что её путь в этой жизни подошёл к концу, но хотела уйти достойно.
Хоть и сама даже себе в этом не признавалась.
И потому, когда Монстр рухнул из-под облаков, лишённый любого шанса на выживание, он только пожелал Красной Смерти быстрого избавления от страданий и счастья на Великом Пути.
На месте ненависти чернела пустота. Не было ликования от победы, не было злорадства.
Только капелька облегчения и непонятная горечь.
И пустота.
Уже позже, когда Адэ’н подтвердила его статус — около двух третей Архипелага теперь негласно находились в его власти. И только он был Законом и Правдой на этой территории — Старейшина показательно согласилась с Араном, что ни Высший Совет, ни она сама не смогут отдавать приказы драконам Гнезда Драконьего Края.
И к нему самому смогут обращаться только как к союзнику.
Это дало ему право устанавливать на своей территории только свои порядки. И никто из драконов не смел ему перечить на его землях.
Конечно, люди и подумать не могли, что оказались под опекой драконов, которых так старательно пытались истребить. Что именно драконы охраняли их караваны, что именно они внимательно следили за происходящим на большей части архипелага.
Люди очень настороженно приняли прекращение драконьих атак — они всё ждали, когда же это затишье перед бурей прекратится и налёты станут еще более яростными, как это всегда до этого бывало.
Впрочем, кто-то говорил, что Боги наконец их услышали.
Кто-то, что это заслуга Охотников на Драконов.
К слову, Охотники совсем обнаглели — взамен на два уничтоженных корабля спускали на воду три новых.
