Магни каким-то волшебным, необъяснимым взором видел всю ту испытываемую Берсерком вину — тот страдал.
Этого никто не видел, этого никто не понимал.
Или просто не хотел понимать.
Все смотрели на Дагура, словно ждали от него в любой момент вспышки безумия, словно такая положительная перемена в сыне Освальда их пугала.
Магни не понимал своих одноплеменников — да, про Дагура ходило множество самых страшных слухов и, увы, а может и к счастью, не мало из них были суровой реальностью, но имели мало общего с настоящим! Эти слухи относились к сумасшедшему мальчишке-подростку, к избалованному сыну правителя мощного племени, но никак не к мудрому Вождю своего народа.
Да, Дагур бывал жесток, его иногда заносило, но Магни, всего раз заглянувший в душу мужчины, мог с уверенность сказать — после той судьбоносной встречи в лесу в нём не просто что-то надломилось.
Даже не так.
В нём не что-то надломилось, но что-то, наконец, встало на свои места, что-то правильно сложилось, и сломанный, потерявший себя и якорь в этом безумном мире молодой Вождь возвращался домой целым.
Головоломка сложилась, недостающие детали неожиданно нашлись в полуночном лесу и талантливо сыгранном видении.
Дагур за весь этот год их знакомства так ни разу ничего не спросил про ту встречу. Не попытался выяснить, привиделась ли она ему или была в действительности.
Но по возвращении на родной остров развил бурную деятельность — благополучие, мощь и богатство Берсерков стараниями их лидера и его очаровательной сестры росли буквально на глазах.
Магни не понимал, почему тянулся к этому странному, но по-своему удивительному человеку.
Но потом понял.
Они, Аран и Дагур при всех их различиях, были невероятно похожи.
В своей вынужденной жестокости во имя процветания своего народа, в своей любви к этому самому народу, в заботе о нём, в своём ревностном желании защищать своих родных, быть нужными им…
Да, они были невероятно похожи.
Наверняка, они могли бы подружиться.
Ну, или стали бы смертельными врагами.
К слову, о врагах.
После того, ставшего последним, налета, близнецы окончательно поняли — они не могут смотреть на драконов, как на врагов.
Неправильно было это.
Не после того, как сама Ночная Фурия спасла им их жизни, напав на другого дракона.
Не после того, как они сумели понять драконью речь.
Не после того, как они узнали, что драконы — разумные.
Не после того, как Король Гнезда, Аран, его друг Аран был назван его старшим братом.
Вот только страшную догадку, практически уверенность, мальчик предпочел хранить при себе.
И никому её не рассказывать.
Даже сестре.
Особенно сестре.
Магни слишком любил Мию, его жизнерадостную, солнечную, такую светлую и чистую сестрёнку, чтобы омрачать её постоянно радостный, бодрый настрой страшной правдой, тем более, неподтверждённой.
Впрочем, рано или поздно, он обязан будет ей всё рассказать.
Или она узнает сама.
И неизвестно, что хуже.
Спустя пару месяцев после последнего Налёта, он вновь встретился с Араном.
И был совершенно не удивлён, когда тот захотел познакомить его с кем-то.
Таинственные кто-то оказались драконами.
И не просто драконами, а Ночными Фуриями.
И не просто Фуриями, а точной, только более молодой копией Беззубика и их, Магни и Мии, спасителем.
Алор и Тагуш, как представил их Аран.
Парень же в свою очередь был удивлён спокойствием мальчика — тот и не думал паниковать из-за такой опасной для жизни близости к Порождениям Молнии и самой Смерти.
А Фурии были этим приятно удивлены.
Сам же Магни пережил краткий приступ воспоминаний-видений, главным героем которых была всё такая же Фурия с глазами, как у Алора.
Небесные Странники, почему же его так взволновало сходство Алора и Беззубика? Ему-то, в самом деле, какая разница, похожи ли два дракона, одного из которых он даже не знал!
Аран тогда подтвердил слова Тагуша об их, Арана и Магни, а заодно и, естественно, Мии, родстве, но природу кровной связи не объяснил — мальчик только понимал, что матери у них в любом случае разные.
Впрочем, какая разница?
Он хотел, чтобы у него был старший брат?
Он его получил!
Хвала Небесным Странникам.
Главное теперь было познакомить Арана и Мию так, чтобы не сильно шокировать последнюю.
Впрочем, всё это дела будущего, а думать надо о настоящем.
О сегодняшнем дне.
О злобных, удивлённых и насмешливых взглядах Охотников, бросаемых на него.
О их намерениях.
Или о том, что, к удивлению мальчика, Стоик категорически отказался сотрудничать с ними, мотивировав это тем, что уже больше года драконы не нападали на них, что их гнездо разорено и покинуто — им здесь нечего было теперь делать.
Почему-то Магни был уверен, что это были всего лишь отговорки, а настоящая причина столь резкого отказа (когда представители Охотников выходили из Большого Зала, один из них даже хотел отпихнуть попавшегося ему на пути мальчишку, оказавшегося, о чудо, Магни, но вовремя узнал в нём сына вождя и предусмотрительно не стал этого делать, под пристальным взглядом положившего руку на рукоять меча Стоика) была совершенно иной.
