Плевать Радмир хотел на весь этот проклятый остров и заодно на всех его жителей, однако существовала проклятое «но» — Олух один в один подходил под описание уничтоженного Юношей-из-сна-Мирославы острова, ведь видение своё его сестрёнка записала крайне подробно, сделав даже по памяти некоторые зарисовки.
Не оставляла его в покое мысль, что странный Всадник Дракона был связан с этим странным островом. А это было нехорошо — слишком уж он был не то, чтобы зол на него, но недоволен — именно вероятности будущего этого парнишки не давали Мирославе нормально спать.
Именно они подорвали здоровье его сестрёнки.
Но винить парнишку было невероятно глупо и совершенно бессмысленно.
Можно было только понять его — пережил он, судя по записям Мирославы, немало, его и половина свалившихся на голову юноши событий сломала бы.
Какого же было удивление Радмира, когда он узнал, что у местного вождя когда-то был помимо уже имеющихся троих детей ещё и старший сын — наследник племени, будущий правитель.
Невероятная схожесть с описанным в дневнике Мирославы юноши наводила на нехорошие размышления, от которых Радмир решил не отмахиваться — это было очень важно, ведь хоть и косвенно, но связано с его сестрёнкой, ставшей невольной свидетельницей этих печальных событий.
Манера говорить и внешность, поведение и поступки — один в один.
И самое страшное, что мальчишку все считали мёртвым.
Но Радмир мог с абсолютной уверенностью сказать, что это было совершенно не так.
Иккинг не умер в ту ночь, что люди здесь прозвали Кровавой.
А уж когда Радмиру сказали, что новый наследник Стоика Обширного, нынешнего Вождя Олуха, Магни Хеддок — полная копия своего старшего брата, начиная от внешности и заканчивая выражениями, которые тот употреблял в своей речи, то он понял — ошибки быть не могло.
Ведь глазами юного Наследника на него смотрел тот юноша из селения, на которого совершенно случайно наткнулась Мирослава шесть лет назад.
Нет, не Юноша.
Иккинг.
Его ведь так звали?
***
Астрид с бесстрастным лицом смотрела на чужаков, приплывших для заключения союза с племенем Лохматых Хулиганов — это были некие Охотники на Драконов, в определённых кругах известные люди.
Организация, занимающаяся ловлей, убийством и продажей драконов.
До этого дня девушка более-менее хорошо знала только об одной подобной организации — Орден Ингерманов, в который ушёл окрылённый внезапным нахождением родственников Рыбьеног. Впрочем, и об Ордене она знала мало — только то, что эти люди тренировались на определённом виде драконов и этим самым сильно сократили количество этих тварей, практически полностью их истребив.
За прошедшие шесть с лишним лет с момента гибели Иккинга Астрид сильно изменилась — ожесточилась, стала меньше мучиться угрызениями совести, перестала сомневаться в правильности своих действий.
Теперь она до конца позиционировала себя исключительно как воина — не как девушку, которой надо бы замуж выйти да детей рожать, сидя у очага вышивать крестиком да очаг этот самый хранить, а как бойца, который наравне с мужчинами отправлялся в походы, завоёвывал новые земли и пировал на костях поверженных врагов.
Подобное поведение вызвало неудовольствие со стороны матери, отца и даже Инги, которая, нянчась с Викаром, стала более мягкой — вот уж кому материнство пошло на пользу.
Но Астрид никого не слушала — она, одна из Убийц Драконов, имела немалый вес в племени, как самый умелый воин своего поколения, а потому подобные замашки ей прощались.
Девушка стала больше и внимательнее наблюдать за своими племянниками — Мия и Магни стали слишком уж похожими на своего старшего брата.
И ладно, если бы они взяли у него только хорошие качества — ум, хитрость и любознательность… так нет!
Особенно Астрид стала подозревать что-то неладное, когда в последнем драконьем налёте, более года назад (о, а это вообще отдельный разговор!), Фурия не просто не убила близнецов — она спасла их от бешенного даже по меркам драконов Ужасного Чудовища.
Девушка хотела тогда обо всём сообщить вождю, но…
В самый последний момент передумала — в последний раз её поспешность и нетерпеливость обернулась гибелью нескольких десятков её одноплеменников (громадного числа для не слишком многочисленного племени) и стала причиной Кровавой Ночи, в годовщину которой люди привычно не выходили на улицу, боясь потревожить дух Ночной Фурии.
Хофферсон стала просто наблюдать за близнецами, ища в их поведении новые странности, запоминать и делать выводы.
Они и раньше любили в любой неподходящий момент оказываться рядом, появляясь словно из ниоткуда и исчезая в никуда, как только кто-то попытается к ним обратиться, так сейчас они стали ещё и специально абсолютно одинаково одеваться.
И ладно, если бы это были просто похожие одеяния, но эти зелёные туники с кожаным поясом, эти коричневые штаны и сапоги! Ей этот, с позволения сказать, стиль не просто напоминал кого-то — он откровенно кричал, что дети пытаются быть похожими на своего старшего брата.
Они даже стали отзываться на имя «Иккинг», пугая одноплеменников.
