И Аран — человек, укротивший громадного морского монстра, тоже пугал их.
И не меньше, чем Ночная Фурия с седлом на спине.
Мальчик так ничего и не сказал своему отцу, лишь еле заметно покачал головой, и такая печаль, такой упрек был в его глазах!
Глазами Магни на Стоика смотрел Иккинг.
Мальчик сделал шаг.
Стоик едва слышно простонал, с отчаянием выискивая в толпе викингов дочь и с ужасом замечая ее рядом с Фурией.
Просто по другую сторону.
Девочка подошла к своему брату, хмурая, решительная.
Дети не боялись дракона, и это больше всего пугало людей, смотревших все так же молча на это зрелище.
Магни сделал свой выбор.
Как и его сестра.
И люди, растерянные, разбитые и шокированные, никак не могли им помешать.
С тоской и безысходностью — ненависти не было, кончилась она, эта ненависть — смотрел Стоик, как парень взобрался в седло, как дети уселись рядом с ним, вцепились, как в самого дорогого человека.
Дракон взлетел.
За ним рванула и вся стая, следуя за своим Королём.
Конечно, Стоик будет искать проклятого Черного Воина — Покорителя драконов, так, кажется, покойный Драго назвал это существо?
Будет искать, потратит на это всю свою оставшуюся жизнь.
И уничтожит все, что тому дорого.
Отомстит за то, что это отродье Бездны заколдовало его детей.
И забрало их.
Он коснется, он найдет пристанище Последней Фурии и сожжет его дотла.
И заберёт своих детей домой.
Хоронить их он не намерен.
Позже Стоик узнал, что исчезла та девчонка — Сатин. Исчезала бесследно, не оставив в память о себе, кроме ярких воспоминаний, ничего.
А вместе с ней и чудом воскресшая Валка.
Стоик тогда окончательно решил — найдет и уничтожит.
Нет мира между людьми и драконами.
Нет, и не будет.
========== Часть 3; Глава 1 ==========
С того страшного дня, когда Аран чуть не потерял столь недавно обретённую мать, едва не лишился ученицы и только чудом избежал травм для своих брата и сестры, прошло три года, наполненных проблемами, пути к решению которых парень упорно искал.
Истинным чудом ему казалась победа в битве за Олух, ведь никто не мог гарантировать, что потерявший хозяина Левиафан не попробует утвердить своё главенство в стае, заняв место, которое в глазах всех людей и так ему принадлежало, ведь невдомёк викингам было, что истинным вожаком новообразованной стаи был Драго, а не его дракон.
Чудо не повторяется…
Это ему было известно с малых лет, а потому теперь, как и всегда, он мог надеяться только на самого себя, при том, что ответственности, грудой камней давящей на него, у Арана прибавилось — как победитель дуэли, он унаследовал стаю побеждённого, а это были почти все драконы Блудвиста и все жители Белого Гнезда — около четырёх тысяч новых его подданных.
Теперь население его скромного Гнезда достигло очаровательной отметки в тридцать тысяч особей — число более чем солидное, с учётом того, что среднее количество жителей Гнезд составляло около двенадцати-тринадцати тысяч драконов.
После того, как до малых стай наконец дошло, что осталось лишь одно Гнездо на Варварском Архипелаге, и Король остался лишь один, в чьих уверенных и умелых, пусть и человеческих, руках сосредоточилась почти абсолютная Власть над всеми драконами этих земель — Вожак, тем более из Истинных, для стаи был Законом, и Воля его была непререкаема.
В глазах же Фурий Аран стал неназванным тринадцатым Советником.
С его мнением теперь считались не только для вида — опасно было пропускать мимо ушей слова того, кто имел столь большое влияние среди рядовых Фурий — он был символом того, что можно добиться всего, что главным были не врождённые таланты и наклонности, а упорство и трудолюбие.
Многие Дети Ночи, обиженные не самым лучшим к себе отношением, особенно молодые, последовали примеру немалого количества своих собратьев и ушли под крыло Арана, оказавшись полностью вне влияния Совета и Старшего Гнезда.
Драконий Край стал оплотом свободы.
При том, что вся власть была сосредоточена в руках одного единственного Короля.
Это было бы забавно, если бы не было так печально.
Все эти три года длилось всё же некоторое затишье — активных боевых действий, в которых был необходим непосредственный контроль Вожака, не наблюдалось.
Аран продолжал придерживаться своей политики невмешательства — в дела людей он не лез, но охранял их от Диких, дабы не позволить хрупкому равновесию нарушиться и начаться новому витку этой кровопролитной войны.
И так слишком много погибших было.
Очень много лун прошло, прежде чем боль от разорения целого Гнезда, гибели его любимого, мудрого и милосердного Короля, хоть чуть-чуть притупилась, прежде чем драконы перестали оплакивать погибших собратьев и разрушенную прежнюю размеренную и спокойную жизнь.
Почему малые стаи из Белого Гнезда нашли виноватого во всем случившемся в лице своего нового Короля?
Как они посмели его винить в своем горе?!
Жители Драконьего Края этого не понимали.
И не принимали.
Стая сама, без приказа и даже разрешения своего Короля, растерзала тех, кто попытался мутить воду и призывать свергнуть человека с места, которое, по мнению этих неразумных особей, должно было принадлежать только дракону.
