В том, что душевное здоровье Валки оставляло желать лучшего, Магни убедился ещё на Олухе, в хижине Готти, но он и представить себе не мог, что всё окажется настолько запущено — её разум годами разрушался под воздействием ментальной связи с Белым Королём, который оказался не таким уж и добрым — вон, грязных методов он явно не гнушался, просто не выпячивал их применение, в отличие от давно покойной Красной Смерти.
Она и сама не понимала, почему не вернулась домой, обратно на Олух, к своему новорожденному сыну при первой же удачно выдавшейся возможности.
Или почему так беспрекословно верила своему Королю — фанатично, безумно, слепо.
Как ни печально то признавать, но в этом и, пожалуй, только в этом Драго был прав — Валка действительно была лишь марионеткой в игре Белого Короля, и теперь, когда Аран и Магни по шагам разобрали всё произошедшее, печаль братьев по погибшему союзнику сошла на нет.
Но Валку оставлять одну было нельзя.
В конце концов — Магни был ребенком и ему тоже хотелось материнского тепла, пусть оно шло и от почти чужой ему женщины. Тем более, что немалая доля перепадала и его сестре, да и Руни неприкаянным не остался.
Да, их жизненный путь сделал крутой поворот, но жаловаться не приходилось — теперь не было хуже, просто было иначе.
Просто по-другому.
***
Его жизнь вновь сильно изменилась.
Руни за время, проведённое в Великой Библиотеке, научился не обращать внимания на странности, ничему уже не удивляясь, отмечая для себя только самое главное, суть, пропуская мимо всё ненужное.
На Драконьем Крае мальчику очень понравилось.
Столько добрых драконов!
И все люди — такие же как и он, Одарённые! Не надо было скрывать свои способности и особенности, не нужно было скрываться и прятаться.
И это было восхитительно.
Если Руни был теоретиком, пусть и с поистине громадным багажом знаний, ведь столько времени, проведённого в Библиотеке, не могло пройти бесследно, то Аран был практиком, который мог не знать исторические справки того или иного приёма, но зато он знал, как его правильно применить, чтобы не нанести нежелательного урона себе или окружающим.
Его знания и умения Учителя давали удивительный результат.
Было очень интересно слушать рассказы старшего брата — названного, по духу, но ведь всё то было не важно, главным было то, что Аран назвал его своим братом, не пожелав слушать робких возражений.
Интересными собеседниками оказались и новообретённые младшие брат и сестра.
Мия и Магни.
Впервые увидев Наследника Олуха, мальчик запнулся и чуть не упал, с огромным удивлением понимая, что именно это лицо он видел в своих снах-воспоминаниях, пусть и более взрослый его вариант.
Иккинг?
Или… его перерождение?
Руни читал о таком — исключительно редкий случай, и за последние пару тысяч тут он точно был первым, что и неудивительно, ведь для такого происшествия обязательно должны быть сначала совершенно конкретные предпосылки и определённое эмоциональное состояние «испытуемого».
И такое могло произойти только со Стражем.
Сильным Стражем.
Таким, Душа которого прошла уже множество Путей, была опытной и устойчивой к столь «незначительным» потрясениям.
И всем этим критериям отвечал Аран.
Так что не столь уж и сильно ошибается в своих суждениях мама Иккинга.
Хотя, если говорить откровенно, Руни с удовольствием предпочёл бы бесполезным играм тренировки, а чтобы Валка, начавшая опекать его, словно он был и её сыном тоже, относилась к нему не как к несмышлёнышу, а как к равному по рассудительности и серьёзности человеку.
Как ко взрослому.
Что ему все эти сюсюканья?
Он был самостоятелен, умён и хитёр, и, что самое главное — умел держать лицо и не выдавать свои истинные эмоции, что помогало ему в общении даже с самыми страшными и жуткими драконами, которых он только сумел встретить на Крае.
Он по всем статьям переигрывал Валку!
Он она всё продолжала не воспринимать всерьёз и его самого, и близнецов.
Это… раздражало.
В отличие от выросших в родительской любви, окружённых заботой и друзьями Мии и Магни, Руни никогда не мог найти себе того, с кем можно было бы хотя бы поговорить, не скрывая его истинный уровень развития.
Взрослые его просто не слушали, дети — не понимали.
Но у близнецов были они сами, а Руни как всегда остался один.
Только Аран…
Иккинг?
Конечно, было очень странно осознавать, что с десяток зим назад он был драконом… Точнее не он — его душа находилась в теле и сожительствовала с разумом дракона. Который, как оказалось, был крайне щедрым к своей юной инкарнации, и потому милостиво поделился с Руни своими воспоминаниями.
И чем старше становился мальчик — тем больше было этих воспоминаний.
И, что самое главное — в них мало радостного было.
Только человеческий детёныш, неразумный птенец, плюнувший на все правила и запреты, оказался его единственным лучиком света.
Тем самым лучиком, который Беззубик защищал.
До конца.
Руни безумно хотелось встретиться с со своим старшим воплощением, поговорить с ним, прояснить какие-то моменты, спросить совета в конце-то концов!
Но это было невозможно.
***
Беспокойство тупой иглой засело в сердце Адэ’н.
