Осталось только убедить Дагура в том, что союз следовало заключать не с потрёпанным Олухом, пусть там и проживала понравившаяся Вождю женщина… да-да, она и об этом знала! а с тем самым Покорителем Драконов, который ещё и похитил его юного друга — наследника того острова и сына возлюбленной Дагура. Только не похитил, ведь все говорили о том, что мальчик сам пошёл! И вообще с ней не надо спорить, ведь это всё только для процветания Берсерков!
Проще простого.
***
Когда Мия и Магни оказались перед выбором, которого с ужасом и странным, горьким предвкушением ждал мальчик, близнецы уже не колебались — ведь именно Аран стал их спасителем, что сумел сразить то морское чудовище, да и именно брат помогал им, когда детям требовалась помощь, именно он заботился о них, в то время как родители и тетя стали уделять всё своё внимание только их младшему брату.
Конечно, они не ревновали родителей к Викару, но всё равно было неприятно.
Выбор был очевиден.
Конечно, было страшно видеть, как разочарованно потухли глаза отца, но он сам был виноват, всячески пресекая интерес близнецов к их старшему брату, которого они любили.
Сложить два и два было просто — у них был брат, которого считали погибшим и был ещё один брат, который им во всем помогал, бывший ровесником первого брата.
Вывод?
С высокой долей вероятности они были одним и тем же лицом.
Однако Иккинг умер для всех, в первую очередь для него самого, это дети поняли уже давно.
Был только Аран.
С этим смириться было нетрудно — главное, что у них был брат и он заботился о них, воспринимая их как почти равных себе (он был выше их лишь потому, что являлся Королём, а потому считаться абсолютно равными ему они не могли по определению, пока не станут правителями каких-либо островов или народов, что само по себе не факт, что когда-либо случится), он смотрел на них почти как на взрослых, прислушивался к их словам и с внимательностью относился к их просьбам.
Что ещё надо одарённым детям для счастья?
Друзья!
Ну и в этом брат их не обделил, познакомив со своим Учеником — Руни.
Мальчик был донельзя серьёзным и молчаливым, но, узнав историю своего товарища, близнецы даже не стали удивляться этому — как можно ожидать чего-либо иного от сироты, на глазах которого была убита его мать?
У Руни был только Аран, которому мальчик доверял безгранично.
Но только ему.
До знакомства с близнецами.
Мия и Магни сумели найти ключик к сердцу нелюдимого мальчика, расположив его к себе, показав, что они тоже — не простые, тоже отмеченные благословением Небесных Странников, а потому — не глупые дети, коими являлись все их ровесники.
Ещё более странно всё вышло с другим Учеником их брата.
Вернее — с Ученицей.
Дети и представить себе не могли, что Сатин, та самая Сатин, рядом с которой они провели столько месяцев, оказалась не просто знакома с Араном, а самой его приближенной из людей.
Сама же девушка о родстве своего Мастера с наследником Олуха и его сестрой догадывалась, но подтверждение этой мысли до той самой битвы так и не сумела получить, но на всякий случай сторонилась детей, вокруг которых постоянно мелькала не самая приятная личность — их тётя, Астрид, которая, как назло, была идеальным воином, и если бы не её слепота и шоры на глазах, оказалась бы идеальным Стражем.
По крайней мере — в понимании Арана.
Понимать это было неприятно — странная ревность разливалась в душе Сатин. Хотя девушка понимала, что между её Мастером и той, что когда-то предала его, став виновницей всех последующих ужасов, навсегда изменивших его, ничего быть не могло по определению.
Да и вообще это было не её дело!
Близнецы же к Астрид относились с некоторой опаской, но без ненависти, что должна была бы гореть в их сердцах, ведь именно она, по сути, была причиной мнимой гибели их старшего брата.
Но девушка нянчилась и ними — ещё грудными младенцами, во многом помогая их матери.
Да, дети отца побаивались и понимать его отказывались — он сам был виноват во всём том, что случилось и случится в будущем, но мать дети очень любили и винить её за то, что она уделяла больше своего времени тому, кто в нём действительно нуждался, было глупо.
А расстраивать маму своей неприязнью к её подруге не хотелось.
Ещё более странной детям казалась Валка — мама Иккинга.
Женщина упорно отказывалась считать Арана своим сыном, но причитать о том, что тот являлся убийцей Иккинга теперь не спешила, ведь с этим было не всё так просто и ясно.
А после того, как он сидел с ней, мечущейся в лихорадке, Валка была свято уверена в том, что Магни — её сыночек Иккинг, просто забыл об этом.
Как быть с ней, мальчик не понимал, ведь женщина, несмотря на всё с ней произошедшее, а Аран приоткрыл завесу этой тайны для близнецов, очень сильно любила их отца.
И упрекала его в смерти Иккинга.
