В таких воспоминаниях драконы не могли контролировать абсолютно ничего — они были просто наблюдателями. И это действительно было так — Разум предыдущего воплощения только милостиво делился своими знаниями, но ни в коем разе не передавал контроль.
Аран же видел собственную, по сути, если без всяких заморочек, жизнь. По крайней мере — жизнь этого тела.
Но со стороны.
Он тоже был зрителем, но он не мог ощущать собственные мысли того периода, не мог забрать собственные знания!
Адэ’н предположила, что это результат отречения от прошлого имени и личности — а значит, и Разума.
Ведь что есть Разумный, а в данном случае человек или дракон?
Это существо, состоящее из трёх сущностей, между собою тесно взаимосвязанных и ни в коем случае не являющихся взаимозаменяемыми. Сумма Души, тела и Разума.
А если Разум родился не одновременно с телом? Если лишь вытеснил собой другой, умирающий Разум, оставивший в наследство ему память, Душу и, собственно, тело?
Тогда выходило, что Аран и Иккинг были действительно разными людьми.
И тут дело было не в отрицании Араном прошлого или ещё чём-то таком — он по-настоящему был другой личностью, родившейся на основе предыдущей.
Но чьи тогда это сны? Ведь Иккинг — не предыдущее воплощение Арана, это просто другой человек.
Тогда и сны принадлежали не Арану?
А кому тогда?
Могла ли бившаяся в Агонии почти год личность родиться заново? В другом теле и с другой Душой?
Чисто теоретически возможно было всё.
Но на практике…
Тогда у Арана должна была быть нерушимая связь этим человеком или драконом, ведь у него были воспоминания и знания Иккинга, которые просматривал другой Разум…
Всё было очень сложно.
Слишком сложно.
Этот феномен следовало исследовать, но не сейчас — потом.
Арану и так пришлось перерыть кучу старинных книг в одной из Великих Библиотек, о которой ему рассказала Адэ’н и в которой был частым гостем, — та находилась, о как удобно, всего в половине дня полёта от Старшего Гнезда.
Естественно, полёта Фурии.
Ни в одной книге, которую он был способен прочитать, не было ответа. Конечно, Аран выучил с Адэ’н несколько языков, неизвестных почти никому из людей, а правильнее сказать — вспомнил, ведь все эти языки он знал в совершенстве в прошлых своих жизнях, мог читать на них и свободно разговаривать. Нескольких глубоких медитаций хватило для того, чтобы он стал способен уже самостоятельно постигать многие тайны, что раскрывались в тех древних книгах.
Но Языка Древних среди известных ему не было, или пока он не сумел его вспомнить.
Потому большая часть знаний Великих Библиотек, значение Кругов и построек Древних ему была недоступна, что весьма расстраивало.
Слабым утешением было то, что Язык Древних не знала и сама Адэ’н, и даже Исследователи не могли ничем помочь — носители этого языка исчезли раньше, чем наступили те эпохи, в которые могли заглянуть Стражи.
Тем не менее, Аран нашёл множество интереснейших книг, знания из которых он мог понять и даже начать применять.
И понять, что он всегда двигался в нужном направлении.
Слова Мастера Галаара оказались пророческими — Аран был сам для себя всегда прав, и пусть он старался следовать Истине, это не всегда получалось.
И для него была своя Правда.
Правда, которую он будет защищать, в которую начали верить другие.
Из той самой подобранной в овраге чешуйки Беззубика Аран сделал медальон, который носил не снимая. Он был напоминанием о его самой большой ошибке, главным символом того, что он — не всесилен, что никогда не стоит задирать нос.
Ведь чем выше поднимешься — тем больнее падать.
Рядом с тем медальоном висел ещё и кулон — прозрачный, зелёный, с желтоватыми переливами, кристалл, окованный маленьким колечком уже известного Арану чёрного металла, держащим камень. На кристалле была вырезана цепочка символов.
Сам по себе этот кристалл не давал никаких способностей, но в разы увеличивал имеющиеся.
Такой ценный подарок вручил Арану мастер Галаар, сказав, что именно подобный камень помогал ему и его ученикам понимать драконов и даже образовывать с ними ментальные связи.
Арана очень тронуло это доверие, и поэтому он пообещал беречь подарок и обязательно учиться пользоваться его силой.
Ведь это такие возможности — усиление собственных способностей.
Ведь с силе разума, в ментальных поединках важна была в первую очередь Сила Воли, личностные способности. Если ты — безвольная тряпка, то быть тебе в низах драконьего общества, будь ты хоть трижды сильной и здоровой особью.
Аран был сильным.
Это призвали все, включая Адэ’н, даже начиная с неё.
Но лишний раз подстраховаться было полезно, ведь кто знает, с чем юноше придется встретиться на своём жизненном пути?
И вот сейчас, смотрясь в своё отражение на словно стеклянной глади скрытого от глаз мира и простых людей высоко в горах озера, Аран понял, насколько сильно переменился даже внешне.
На него смотрел не тощий мальчишка с девичьей шеей и нелепо-большими, наивными глазами.
Из отражения глядел молодой воин.
Высокий, жилистый, стройный, грациозный.
