Всё меняется или погибает. А позволять гибнуть делу её жизни — Старшему Гнезду и вообще всем Гнёздам Фурий — она не собиралась.
***
Кира с остервенением повторяла уже давно заученные, буквально вбитые в подкорку связки ударов. Однообразность движений, их периодичность ввели девушку в подобие транса — она уже не задумывалась, а просто шагала, била или уклонялась от мысленного противника.
Раньше подобные упражнения помогали ей очистить голову от мыслей — своеобразная подвижная медитация.
Вот только девушка не могла выбросить из головы мысли о новом союзнике Защитников Крыльев.
Аран.
Так звали того странного воина. Предполагаемый шпион Охотников на драконов оказался всадником Ночной Фурии.
Человек, без страха смотревший на воплощение самой смерти.
Человек без рода.
Отрёкшийся.
Пошедший против вековых укладов, сумев осознать их неправильность, сумевший познать Истину.
Подобный список продолжать можно ещё очень долго, вот только надо ли?
Странный человек с драконьими глазами за считанные месяцы поднялся с простого путешественника до Короля собственного Гнезда.
Аран часто посещал их остров, подолгу советуясь о чём-то с Малой, рассказывая ей что-то и что-то слушая. Никто доподлинно не знал, о чём они говорили, но Кира прекрасно понимала — однажды всем сердцем преданный своей Королеве Фрок не стерпит и попытается выяснить это у юного Короля Драконьего Края.
И никто не гарантировал, что из-за действий ревнивого воина никто не пострадает. И никто не мог точно сказать, кто именно победил бы в сражении Фрока и Арана — оба были умелыми воинами, и девушка надолго задумалась бы над кандидатурой победителя, но…
Но Кира понимала, что не желает видеть юношу рядом с Малой. А девушка знала, что он победит, не мог Брат Фурии проиграть человеку.
Успокаивало одно — Аран не пойдёт на их народ войной.
Король Драконьего Края не мог быть врагом тех, кто защищает Драконов.
***
Девушка лет пятнадцати мечтательно вглядывалась в морскую даль — скоро должен был прибыть караван торговых кораблей, идущих с Большой Земли вглубь архипелага.
Весенний ветер трепал длинные рыжие волосы, солнце отражалось в больших серовато-зеленых глазах, даря им медовый оттенок.
Сатин Кад на первый взгляд была ничем не приметным викингом из небогатой семьи — и крестиком вышивала, и пироги пекла, и врага на части порубить могла. Она была не так сильна физически, как многие её сверстницы, зато была хитра и умна. А ещё очень точна.
Сатин понимала, что не сможет бегать с боевым молотом, секирой или булавой, но ей вполне по силам было освоить меч и лук.
Её остров не так сильно подвергался нападениям драконов, как северные и западные соседи, но всё равно немало воинов полегло в битвах с крылатыми ящерами.
Но Сатин не чувствовала ненависти по отношению к драконам.
Вот не чувствовала, и всё.
И совершенно не горела желанием их убивать — бессмысленную жестокость она не любила и старалась всячески избегать её.
Одно это было странным и выбивалось из привычной картины мира среднестатистического викинга.
Она не рвалась в бой, не стремилась показать свою силу и ловкость. Она вообще мало показывала свои умения, предпочитая тренироваться в одиночку, в лесу — никто не мешал же ей стрелять из лука, верно? А шумная компания для этого точно была совсем не нужна.
Сатин прочитала все книги у себя дома и почти все из Большой Библиотеки — главной гордости её острова.
Всё шло своим чередом, и из неё мог бы вполне вырасти не особо сильный, но умелый и хитрый воин. Боевая подруга для какого-то викинга.
Вот только судьба распорядилась иначе.
И одно событие изменило её жизнь раз и навсегда.
Ночью перед тем днём она спала плохо, мучаясь от странной, необъяснимой тревоги.
Утро тоже не принесло радости — всё вокруг раздражало, а беспокойство всё нарастало.
Наткнувшись во время ежедневной прогулки в лесу на диковинного дракона, Сатин почти не удивилась, даже вздохнула с облегчением — вон она, причина её беспокойств, лежала, странно вывернув крыло, и смотрела ей в глаза.
А потом её пронзил мгновенный ужас от осознания того, что вот, прямо перед ней находится самый настоящий дракон, неизвестного ей вида, от которого неизвестно что было ожидать, — впоследствии она узнала, что этот дракон являлся Шторморезом — и совсем никого из взрослых поблизости не было…
Кричи — не кричи, не услышат, не успеют спасти.
Не сразу, но девушка поняла, что дракон ранен, и вряд ли сумеет причинить ей вред, если Сатин не будет его специально дразнить.
Почему-то девушка в зародыше задавила мысль о том, чтобы броситься назад, в деревню, привести сюда взрослых…
Ведь конкретно этот дракон ничего плохого ей не сделал, верно? Он ведь даже навредить ей сейчас вряд ли мог — лужица крови возле незамеченной сразу раны говорила о том, что дракон сейчас был слишком слаб, и ему вряд ли было дело до какой-то девчонки.
Но больше всего Сатин привлекли глаза дракона — жёлтые, словно только что расцветшие одуванчики, грустные и усталые.
И, почему-то, налившиеся странной, отчаянной, робкой надеждой.
Помоги мне!
