Рон передернул плечами.
— Больно надо! Пришлось, конечно, попотеть… Выпьем?
Но на территории Университета алкоголь не предлагали, ближайшие пивные в день выпуска закрывались от греха, так что мероприятие пришлось отложить до вечера. Я сбагрил Джо папку с дипломом, шапочку с кисточкой и обязательную на церемонии алую с белым мантию (на прокате этих балахонов кто-то сделал состояние), и переместился туда, где вокруг столов с закусками тусовалась наиболее здравомыслящая часть выпуска.
За дальним столиком тайком распивали подарочный ликер преподаватели (празднуют, что избавились, наконец, от нас). Чему радуются? Через две недели — новый учебный год.
Столик с мясными закусками и бадьей салата плотно обступили выпускники факультета боевой магии. Естественно! Не фруктами же на палочках нам питаться. Я вытянул из горки чистую тарелку и отправился наверстывать упущенное. Сокурсники-черные подвинулись, хмыкнули какие-то приветствия и оставили свои глупые шутки при себе. Вот что значит — репутация, причем, даже не моя — события в Арангене считались государственной тайной. Как полагается прилежному ученику, я купался в лучах славы моего наставника, великого и ужасного Эдана Сатала. (Подумать только, два года назад его никто не знал, год назад его считали молодым выскочкой, а теперь при звуках имени глаза у всех стекленеют и взгляды обращаются к небесам.)
Наш самый большой знаток управляющих заклинаний, регулярно пытавшийся оспорить мое первенство в этом вопросе, снизошел до беседы:
— Ты теперь куда, Тангор, в Хо-Карг рванешь?
Сказать ему, что только псих станет перебираться в столицу в такое время? К жаре, чуме и толпам оборванцев.
— Знаешь, город, где уже месяц — карантин, не является пределом моих мечтаний.
— Какой карантин? Зачем карантин? — встрепенулся будущий гений банковской сигнализации (он такие ловушки плел, у меня мозги сносило).
Такое впечатление, что газеты читаю один я.
— Чрезвычайное положение, с запретом перемещений и гражданских институтов власти. Писец, короче, по случаю чумы и народных волнений.
И неизвестно, чего власти боятся больше — людей или заразы.
— Это кто сказал? — нахмурился парень с задатками армейского спеца.
Предлагать себя в качестве свидетеля я не стал и молча поднял глаза к небу. Все поняли правильно, и на мгновение воцарилось благоговейное молчание.
К столу протиснулся студент из обычных, тиснул салата с говяжьей вырезкой и, мило улыбнувшись, отвалил.
— А я вот слышал, — решил блеснуть эрудицией невзрачный парень без выраженных предпочтений (из таких получаются большие начальники), — что в Арангене едва не размазали генерала Зертака.
Вот тебе и государственная тайна. А ведь это белых считают сплетниками!
— Как? Кто? — оживился народ. Черных хлебом не корми, дай над чужой бедой позлорадствовать.
— Да так, что, пока он за каштадарцами следил, ЭТИ САМЫЕ подобрались с тыла и едва не прокляли всех насмерть. Какой-то «чистильщик» всех спас.
Будущие светила черной магии понимающе заухмылялись — что из себя представляют сотрудники службы «очистки», было известно каждому. Да, бедняге генералу теперь не позавидуешь: если уж редстонские студенты полощут его имя, то что делается в более просвещенных кругах… И как вовремя я оттуда смылся!
Народ начал сдержанно (все ж таки образование!) хвалиться будущим местом работы и ожидаемыми доходами. Если с доходами у меня все было в порядке, то назвать оставшиеся четыре года контракта с НЗАМИПС желанным времяпрепровождением я не мог даже под пыткой. Пришлось сделать вид, что семья нуждается в моем внимании и слинять (посвящать кого-либо в свои проблемы не хотелось — глупо ждать от черных сочувствия). К тому же, объективно говоря, жаловаться грешно — Сатал выбил для меня персональное пособие по нетрудоспособности, тысячу крон в месяц. Дайте два!
— И никакой ворожбы, понятно? — штатный целитель был непреклонен.
За тысячу крон в месяц я был способен понять что угодно. Жаль только, что симулировать болезнь не удастся — ни одного лишнего дня прогула учитель мне не позволит.
Праздник студента постепенно перемещался с территории Университета в заранее арендованные банкетные залы и кафе. Я из-за своей затянувшейся практики не успел примкнуть к подходящей компании, а потому отправился с семьей на квартиру, пешком, чтобы дети хоть немного притомились. Это было вопросом жизни и смерти: перевозбужденная белая малышня тараторила без умолку, они умудрились заговорить до полусмерти даже Джо — он начал отвечать как-то заторможено и с надеждой поглядывать на меня. А что — я? Я вообще-то черный маг. Подал идею купить детям мороженое — хоть какое-то время рот у них будет занят. Ладно, еще недельку их потерплю, а потом они сами вынуждены будут уехать — младшим надо в школу.
