- Да ну к черту, - хмуро отмахивался он.
Она пропала как-то незаметно: не стало - и все. Я думаю, ее сожрала местная, скорбная, горчевская жаба, распластавшаяся и простиравшаяся под болотами, на которых стояла, сияя плоской крышей, больница. А может быть, Смешинку проглотила сама больница, от жадности, и стало еще смешнее, хотя это было уже лишнее, болезненное обжорство, все смешное уже и так перло из дверей, из окон, из печных труб.
Парамедицинское, под видом приправы.
Во дворе обитает хронический лысый мужчина, с лицом Жванецкого и ширинкой между колен, в очках, владелец кота.
Приходит в магазин и жалуется продавщице на жену:
- Ты представляешь, эта сука все-таки ушла от нас с Барсиком! Ну ладно, я, но Барсик!
Покупает бутылку водки и пакетик вискаса.
Продавщица, наваливаясь малиновой грудью на прилавок:
- Ну ладно, ну и черт с ней сукой, ты же хороший! Вот ты о Барсике позаботишься. Да и я буду к вам заходить...
Соломенный вдовец берет бутылку, пакетик:
- Да на хуй ты нам нужна с Барсиком!
По случаю дня медработника, который, как считают многие медики, не есть какой-то конкретный день, а просто третье воскресенье июня-месяца, угар накануне рабочего дня - медицинские будни. Сейчас (2004-й год) пишу и соображаю: вдруг он уже вообще миновал, этот праздник? А я и не вспомнил?
Сестричка отделения взяла градусники в количестве сорока штук и залила жидким мылом; потом вымыла холодной водой и обдала кипятком, чтобы бороться с заразой, так как холодной водой с заразой не справиться. Двадцать четыре градусника послушно лопнули, и ихнюю ртуть медсестричка, чтобы не травить больных, которые, хотя и заразы, к целенаправленному истреблению начальством пока не назначены, а заодно не травить и здоровых зараз, спустила в раковину. А старшая сестра, узнав, решила, что пусть та сама купит недостающие градусники, иначе вызовут Шойгу, и никому не говорить об этом. Ну, а заведующий, не симпатизирующий Шойгу, согласился.
Все говорят: нищая медицина, а в ней сорок сороков градусников.
Та же самая медсестричка в ответ на утреннее распоряжение выпустить больную мужскую мочу, сказала, что она не будет этого делать, потому что утром ей это мужчине делать неприятно.
Самоубийца выбрал нетривиальный способ покончить с собой: выстрелил себе в рот из ракетницы, дело было на седьмом этаже.
Первыми приехали пожарные, потому что отовсюду валил дым.
Следом ехала Скорая Помощь: медленно, так медленно, насколько это возможно.
Но эта сволочь, как выразился доктор, дождался. Ему снесло полбашни, и он жил. Забили ватой кое-как, погрузили, повезли лечиться с видами на последующую реабилитацию в курортной зоне.
Мой приятель доктор попал в беду: был заподозрен в пьяном служебном времени.
- А мы и выпили-то с фельдшером бутылку пива, - изумленно рассказывал он мне. - Ходим себе, ничего.
На него орали:
- Вы и когда губернаторского отца отвозили - от вас и тогда пахло!
Потом зловеще добавили:
- Сейчас мы вызовем ЛКС.
ЛКС - линейно-контрольная служба, карательно-дознавательная мобильная структура.
Приятель-доктор посмотрел на часы: без пяти минут девять, вечер.
- Не успеете, - подмигнул он. - Не доедут. А смена кончается.
В восемь минут десятого он отпер служебный шкафчик, вынул бутылку водки и ополовинил ее.
- Имею право, - подмигнул он усиленнее. - Я уже сменился!
- Вы сами уволитесь или как? - спросили у него.
В общем, неприятности. Не уволят, но будут ругать. На всякий случай мой друг пошел и взял себе больничный у хирурга, диагноз не разобрал даже я: нечто вроде хондроплексита.
- Вот, - говорит, - хожу на физиотерапию. Только что пришел. Сейчас и физиотерапевт придет.
Пауза. Я слышу из трубки, как он затягивается беломориной.
- Мы ведь тут все соседи, - вздох приятеля приобретает форму дымного облака. - Вот он и придет. Его хирург принесет. А то он здоровый очень, его волочить надо...
Лето Господне, 2004. Вчера случился переполох: малолетняя дочерь потеряла гусеницу, которую отловила, принесла в коробочке с листьями и цветочками и обещала устроить ей райскую жизнь; гусеница скрылась, но обещание дочка сдержала: с удовольствием на ночь глядя, хозяева дачи пригнали бытовой газенваген и щедро полили себе огород там, где он растет у них - ядохимикатами. И гусеница поползла себя в рай, превращаться в бабочку. Но что-то там не сложилось у нее со Святым Петром, да и Франциск отлучился, спорить с Клопским.
Ночью гусеница - похоже, это была она - уже вернулась из рая, побывав там и оставив в этом месте о себе дурную память. Что-то шлепнулось мне на голову и запуталось в редких волосах, желая шелкопрядства; не желая разбираться в этих перемещениях и переливаниях из пустого в порожнее, я вырвал это существо, чужое, из волос и метнул на пол, много ниже рая, к моим носкам и шлепанцам.
