Нет. Волосы ее теперь были длинными, невесомыми — они летели по воздуху за ней, как хвост кометы, и в них играли звезды.
Бывшая… и возвращающаяся на трон королева Благого Двора, леди Федельм Девять-Обликов.
— Дети мои, ваше испытание завершено, — с улыбкой произнесла сида. — Вы завоевали Неблагой двор и ваше изгнание отныне окончено.
И Натаниэль с Видой в изнеможении рухнули на колени, не расцепляя объятий.
Им позволили вернуться домой.
Нет, вправду вы решили, синьор, венчаться с этой дикой кошкой?
Уильям Шекспир, «Укрощение строптивой»
Правители сменились в обоих Дворах: трон Благих заняла Федельм. Почему она потеряла его, Зоя не знала, это произошло еще до её создания. Но, видимо, сида, скрывавшаяся долгое время под именем Клариссы, имела право занять престол как только его освободит Медб. С Карлом же и его Видой дело обстояло несколько сложнее.
Коронация была назначена на ближайшее полнолуние. Двор без короля слабеет, а потому требовалось поспешить, насколько это было возможно в рамках соблюдения традиций и ритуалов. Прошло не так много времени, но Зоя уже почувствовала, что реальное отношение к ней отличается от того восторга, что выказали ей жители Аннувна в день их битвы с Габриэлем. Да, тирана не любили, но теперь, избавившись от него, народ начал задумываться, кого хочет видеть на троне. Какого короля. Какую королеву. Кажется, кого угодно, но не Карла и его игрушку. Если б в бою они не показали такого искусного мастерства биться, должно быть, им бы бросили вызов в борьбе за корону.
Зоя снова чувствовала взгляды на себе, всё те же, что и пять веков назад — подозрительные, испытыющие, почти неприязненные. Её помнили сперва любимой игрушкой короля, затем — бунтовщицей, теперь — ведущей на трон преступника. Зоя могла догадаться об этом, но она больше не боялась осуждения. На груди у неё сиял знак Богини на тонкой цепочке, рука покоилась на единственном в обоих Дворах стальном мече — только ей, единственной в Аннувне, железо не жгло кожу.
И вот теперь, в утро коронации, Карл и Зоя держали речь перед подданными. Чтобы ритуал прошел без сучка без задоринки, требовалось сейчас же убедить Неблагой Двор, что они — хорошие претенденты на трон. Зоя заняла место на возвышении: почти такая же, как в день битвы, только без крови на лице, и не в красном платье, а в чёрном, в которое ее обряжал Габриэль после того, как перепаял творение брата на свой вкус. Сзади к девушке приблизился Карл, точнее, уже Натаниэль: её жених, её принц. От него повеяло запахом осенних увядающих цветов, раздражающе-сладким, но именно таким, какой должен быть у правителя Неблагих. Ладонь Карла накрыла руку Зои, лежащую на эфесе меча.
— Позволь мне говорить первым.
Она только кивнула. Карл тряхнул золотистыми кудрями (за несколько дней в волшебной стране они отросли, как прежде — так, что из приходилось забирать в хвост).
— Сиды Неблагого Двора! За четыре века под пятой тирана-сумасброда вы забыли, что значить быть самой ночью. Ночь — не темнота в сыром чулане, ночь — это тьма леса, это то, что способно объять весь мир! Скажите, сколько раз за последние века Дикая Охота мчалась по небу по своей прихоти, просто оттого, что того требовала её природа, а не деспот с мелкими капризами? Сколько раз ваши клинки сцеплялись друг с другом железными зубами в схватке чести, в бою за нечто стоящее, дорогое хозяину клинка? А не ради защиты шкуры червя, который слишком обленился, чтобы защитить самого себя?
Сиды заворчали, принялись перешептываться между собой, когда Карл замолчал, переводя дух. Он тронул их умы и сердца, но требовался ещё один — последний — толчок, который окончательно повернёт народ к новому королю. Карл был готов говорить ещё, но Зоя скинула его руку со своей ладони, давая понять, что продолжит за него. Она знала, что ещё требовалось: не продолжение речи, не ещё одни увещевания. Весы способна поколебать песчинка.
— Разве мы не Неблагие?! — вскрикнула Зоя, оскалясь, вскинув вверх руку с обнажённым мечом. Ей ответил одобрительный гул толпы. Сиды почувствовали, что перед ними истинные правители: настоящие король и его власть-королева, которые идеально подходят друг другу. Они вспомнили, какими были до узурпации трона Габриэлем, как лоснилась шерсть гончих Дикой Охоты, как сладка была ночь.
Зоя обессиленно опустила руку. Один порыв отнял у неё много сил — не так-то просто было возвращаться к истинной сущности. Но она снова добыла своему королю победу — на сей раз, в душе подданных.
Теперь они оба могли отправиться в свои покои, приготовляться к свадьбе.
Служанки помогли Зое надеть роскошное белое платье, затянули корсет, покрыли голову воздушным кружевом и теперь вплетали в волосы живые благоухающие цветы. Девушка поймала взгляд своего отражение: ох! Казалось, будто фрейлины убирают её труп к погребению. «Я слишком бледна сегодня.» Но сходство было вовсе не в этом.
