Вивиана начала читать книгу, подаренную Эдмундом. И она больше уже не казалась ей такой глупой, как раньше. Напротив, девушка с трепетом следила за героями, порой даже негромко шепча:
— Ну же, глупенькая, стой на своем, не иди замуж за того, кого не любишь. Никогда-никогда!
Она нередко читала в постели, когда утомленный Эдмунд спал рядом, а его рука покоилась на ее груди, животе или бедре, когда ее распущенные волосы обвивали его, словно лозы.
Эдмунд задавал себе вопрос — так же ли поступают те, кто их окружает? Пусть даже если смотреть лишь на тех, чья любовь легитимна. Так же ли они жаждут прикосновения друг друга, сходят с ума, используют каждый темный угол и каждую свободную минуту?.. Или они с Вивианой единственные в своем роде распутники, словно звери, позабывшие уже всякий стыд?..
А Марта и Рэндалл?.. Те тоже все свободное время проводили в обществе друг друга и не всегда — в гостиной. Эдмунд с Вивианой не обращали внимания на их проступки, не смея осуждать того, кого они не превосходили в нравственности. Не оставался в одиночестве и мистер Кинг, продолжавший бдеть у постели отца. И его внимательный уход (срежиссированный советами мистера Купера) внезапно возымел действие.
— Мистеру Тауэру тоже заметно лучше, — улыбнулся Ретт, стоя посреди полной гостиной и осматривая всех домочадцев, не считая своего (и, в некоторой мере, Вивианиного) недужного родителя, — думаю, мы можем это отпраздновать. Я пригласил его присоединиться к нам за ужином, но он сказал, что предпочтет выйти только поздним вечером, когда мы соберемся у камина. Он хотел бы, чтобы Вы, Вивиана, что-нибудь почитали.
— Я? — девушка растерянно улыбнулась. — но что?
— Он просил передать, что предпочел бы, чтобы Вы прочли ему что-нибудь из Писания.
Произнеся это, Ретт ухмыльнулся.
— Он верно, и над нами издевается, и над собой, — пробормотал молодой человек себе под нос, так, что его никто не услышал. Он имел лишь примерное представление о том, что происходит в поместье, но охотно делился своими догадками с отцом при всяком удобном случае.
Мистер Тауэр давно не был в кругу своих молодых друзей. Этот вечер должен был стать первым за долгое время. Но не стал: когда Тауэр вошел в гостиную, он не смог сделать и шага к камину. Отсветы пламени озаряли не его добрых друзей, а демонов. Птицеголового инкуба, змееголового беса, щелкающего зубами гоблина с лицом ящерицы… Тауэр задохнулся от ужаса, царапнул ворот, тщетно ища застежку, и упал на пол, задыхаясь. Дьяволы бросились к нему, но мужчина нашел в себе силы сотворить крестное знамение.
— Прочь, прочь, нечисть! — кое-как смог выдавить он.
— Ему плохо, — послышался голос Ретта Кинга. — дайте место! Вивиана, откройте окно! Расступитесь!
И над Тауэром склонилась самая отвратительная бесовская рожа из всех, что Тауэр мог себе вообразить.
— Как Вы? — спросил демон голосом Кинга, щелкая зубами. Тауэр приподнялся на локтях и попробовал собраться с силами, чтобы произнести молитву или хотя бы плюнуть в отвратительную харю, но на следующем же вдохе потерял сознание.
Ничто не помогало: кто чувствует
грозу, тому не надо видеть молнии,
не надо слышать грома, чтобы страдать от нее.
Ретт Кинг поднял голову, когда в гостиную ворвался Эдмунд, что-то с энтузиазмом намурлыкивая, словно тот гул, производимый им сквозь сжатые зубы, обязательно должен свести окружающих с ума. И Ретт, потерев висок, решил, что мистер Купер близок к успеху.
— Эдмунд, Ваш энтузиазм поразителен. В чем причина? — поинтересовался он, сложив газету.
Молодой хозяин перестал оглядываться и улыбнулся.
— Я просто ищу… одну книгу. Мисс Тауэр забыла ее сегодня утром. Она ждет меня в библиотеке, — Эдмунд взял со стола крохотный томик и показал его собеседнику, как бы говоря «видишь?». — а теперь прошу меня извинить…
— Постойте, — Ретт указал рукой на пустующее кресло подле себя. — задержитесь на мгновение, уделите мне минутку.
Эдмунд пожал плечами и сел, закинув ногу на ногу. В нетерпении он похлопывал себя книжкой по колену.
— Вы и мисс Тауэр. В последнее время вы общаетесь друг с другом чаще, чем кто-либо в Ламтон-холле. Это становится неприлично.
Эдмунд дрогнул губами, глазами — всем лицом словно разом моргнул и вернул на него беспечное выражение.
— Что ж, я знал, что это долго не останется незамеченным.
— Вот именно, — Ретт поднял палец. — и если пока в курсе только наш тесный круг, безмолвный, это я обещаю, то вскоре к нам прибудет компаньонка миссис Купер, леди Кларисса… э-э-э, я забыл ее фамилию.
— Не важно.
— Действительно. В любом случае, я хотел сказать, что ваше общение, Эдмунд, нужно прекратить.
— Что? — молодой доктор засмеялся. Звук был такой, какой слышен у насмерть перепуганного ребенка, взлетевшего на качелях выше собственной головы, — как бы Вы и леди Кларисса не смотрели на это, но я не могу ограничить общение с собственной невестой.
— Эдмунд, Вы вовсе потеряли разум! А что, если она не вдова?
— О, разумеется, она не вдова! Я знаю это точно.
