— Тогда Вы вдвойне умалишенный. Как можно жениться на женщине, уже кому-то принадлежащей по закону?
— Она никогда не была замужем. Я могу поклясться.
Мистер Кинг откинулся на спинку кресла, словно внезапно захотел оказаться подальше от Ламтон-холла.
— И как же, позволь спросить, ты узнал об этом? Разве что… — Кинг в ужасе закрыл рукой рот.
— Да, Ретт.
— О Господи, — теперь Кинг схватился за сердце. — я знал, что вас опасно оставлять вместе…
— Еще разразись тирадой насчет благочестия, Ретт, — насмешливо заметил мистер Уолтерс, войдя в комнату. — я слышал конец разговора, уж простите.
Эдмунд смущенно потупился.
— Ах, чопорная Англия! Давно ли женщины этой страны мечтали отдаться королю? Давно ли девицы позволяли увлечь себя в лес на Самайн?
— Не будь вульгарен, — отмахнулся Кинг. — дело-то серьезное.
— Да неужели? — поднял одну бровь Рэндалл, сев в кресло. — ну, утешил Эдмунд молодую вдовушку, что с того?
— Она не вдова, — снова произнес Эдмунд, на этот раз — с какой-то ноткой отчаяния в голосе. — она была девицей.
Рэндалл остался все так же невозмутим, разве что плечами пожал.
— Того проще. Женись на ней, как собирался. Благословляю вас, как грешник грешников.
Зоя с Айкеном испытывали друг к другу что-то удивительное, они боготворили друг друга и старались не разлучаться ни на минуту, и в то же время их отношения не походили на лихорадочную, маниакальную страсть, которую можно было бы предположить, зная о пылкой натуре обоих. Казалось, они уверены в своем будущем — счастливом и таком долгом, что почти вечном. Айкен действительно в это верил, а Зоя только делала вид. Ради него. Чтобы не портить настроение своими дурными предчувствиями. Ведь последние полгода они были вместе и так близко, как никогда раньше. Никогда — и ни с кем.
А прогулки после посещения Симонетты в больнице были будто бы каким-то подтверждением того особенного нереального бытия: словно, если бы молодые люди находились всегда только дома, за расписанной рунами дверью, можно было допустить мысль, что они сами себе выдумали это счастье. Беда с Симонеттой отрезвляла и удручала их, заставляя еще глубже погружаться в свой маленький рай, едва выходя из больницы. Как правило, на путь «туда» молодые люди тратили немногим больше сорока минут, путь же обратно занимал более часа. А порой — и нескольких часов. Если Айкен и Зоя возвращались не слишком поздно, то делали крюк, проходили через парк и покупали или цветы, или каждый — по мороженому, или сигареты… Даже когда им не хотелось есть или курить.
А в тот день, поймав себя на мысли, что, подобно Симонетте, с которой они распрощались едва ли десяток минут назад, ничего не хочет, Зоя все равно попросила Айкена завернуть в парк. Был предпоследний день октября, довольно теплый для канадской осени, и, надеясь, что тени от крон деревьев скроют их, молодые люди расстегнули куртки, не стесняясь ножен с мачете и наплечной кобуры. Впрочем, в парке было не так много людей, все из них были заняты своими делами и на Айкена с Зоей никто не обращал внимания.
— Хочешь мороженого?
— Нет, спасибо, мне уже не жарко, — Зоя застегнула молнию до самого подбородка и села на скамейку. Айкен примостился рядом. — даже прохладно.
Она улыбнулась, помолчала немного, затем открыла рот, подумала пару секунд, и выпалила, будто стесняясь своих слов:
— Знаешь, иногда я думаю, что никогда не любила никого, кроме тебя. Потому что любить могут только живые. А до тебя я такой не была.
Айкен коснулся пальцами щеки девушки.
— Глупости, — но он был польщен. При этом, он сам чувствовал, что готов нести романтическую чушь. Не потому, что обстановка располагала, как раз наоборот: на душе было гадко. Но вид изможденной, угасающей девчушки, еще недавно хихикавшей вместе с ними, напоминал молодому человеку, что он сойдет в могилу раньше, чем его возлюбленная. И кто знает, когда точно?
Скатывалось за горизонт оранжевое солнце — казалось, можно было протянуть руку и погрузить в него палец.
— Я хочу провести эту зиму с тобой, — Айкен провел ладонью по лицу Зои. Она скривилась, не зная, как удержать рвущиеся из груди рыдания. Она не являлась бедной девочкой Мэнди Данте, которую ей еще предстояло встретить, однако так же томилась предчувствиями, как и она. Но Мэнди5 повезло больше: уж о ком она не знала видений, так это о своем возлюбленном. И самой себе. Зоя тоже не знала своего будущего, однако была слишком умна, чтобы не предполагать, на что пойдет Габриэль, если уж оставил ее столь надолго, выжидая только удобного момента для атаки. Не в его вспыльчивом характере было ждать даже день, если выдался шанс нанести удар.
— Я согласна. Весь этот мир пахнет тобой.
Они прильнули друг к другу, устраиваясь уже выверенно-удобно, выясненным опытным путем образом.
— Тебе не кажется, что начинается что-то новое?
— Нет, — Зоя покачала головой. — я чувствую, что продолжается старое.
Айкен улыбнулся и обнял ее, зарылся носом в волосы, пахнущие манго.
