— Не о Клариссе. Точнее, я пока не знаю, как увязать все это в одно. Но теперь я почти уверена, что не только чувство привязанности, не только судьба и пытающаяся управлять ею Кларисса толкают меня к тому, чтобы я возвела Карла на трон. Он не крал мою душу. Он невиновен. Габриэль повинен в клевете. Свергнуть его и восстановить в правах Натаниэля — наш долг, — она выделила голосом слово "наш" и выразительно посмотрела на Хэвена. Айкен поежился. Зоя все чаще говорила "мы" о себе и учителе, не учитывая своего возлюбленного.
— Кларисса — его агент, как ты думаешь?
— Если так и есть, то, кажется, я помню, почему так обожала Карла веками, — Зоя улыбнулась. Непрошенный румянец выступил у нее на щеках. — Он, вероятно, умен.
Айкен почувствовал себя не просто неловко — он оказался лишним. Впервые за долгое время это ощущение ударило его под дых.
— Я… пойду в свой кабинет, — бросил он и вышел. Хэвен и Зоя остались разбирать сумки.
Зоя кинула свои платья на диван и замерла над раскрытым зевом сумки, не в силах даже опустить внутрь руки, обуянная неким смятением, рвущимся наружу — она боялась вскрикнуть, а то и завыть от своих мыслей. Хэвен бросил на ученицу непонимающий взгляд через плечо.
— Все в порядке?
— Да… я… — Зоя нервно запустила пальцы в волосы. — Не знаю. Просто… Проигранное сражение… Ты знаешь, ничто не бьет по самолюбию так сильно…
— У нас нет времени возиться с твоим самолюбием.
Девушка печально покачала головой. Старая квартира всколыхнула в ней память о былом — безвозвратно утраченном. Зоя невесело усмехнулась — учитель прав, у них нет времени нянчится с ущемленным эго.
— Просто… знаешь, все так некстати. Навалилось. Я же уже начала воображать, что могу быть счастлива…
— Подумайте, какая нежная! — Хэвен повысил голос. — Ну что мне делать с тряпкой, в которую ты превратилась?
Зоя тяжело задышала, сдерживая гнев, встала в полный рост и повернулась к учителю.
— Не смотри на меня так, эти взгляды не подействуют, девочка. Если у тебя есть какие-то соображения о том, что нам делать дальше, скажи скорей. Или снова занимайся делом и дай мне рулить ситуацией.
— Ты знаешь, что я хочу предложить. Враг моего врага — мой друг, как говорится. Почему бы не позвать К…
Айкен не расслышал, что Зоя сказала: скрипнула половица, заглушив ее голос, когда он вышел из кабинета. Но ни Хэвен, ни девушка не повернулись в сторону молодого человека, занятые спором.
— Ничего глупее и не придумаешь!
— Это единственный наш шанс. И если ты не согласишься, я просто устрою это без твоей помощи, сама.
Хэвен ударил Зою по лицу, и она от пощечины даже села на диван боком. Айкен зацепенел, хоть мысленно и бросился вперед, но его остановил перехваченный взгляд Зои. Единственный глаз смотрел на учителя без злобы, с чутким вниманием, хоть бровь над пустой глазницей задергалась: веко стянуло спазмом, из-под него на щеку выползла алая струйка, как кровавая слеза. Хэвен молча бросил ученице платок.
Вот, значит, как, подумал Айкен, такое у них в Аннувне принято учение. Ну что ж, оставалось надеяться, что и зоины пощечины, подаренные ему, были так же пропитаны искренней, хоть и грубой, заботой.
— Объясни мне, почему нет, — спросила Зоя. Платок, прижатый к увечной глазнице, медленно намокал. — Ты все время твердишь, что мы слабы, что Габриэль нас растопчет — он сам не побрезгует обратиться к…
Хэвен прижал палец к губам и обернулся: очевидно, почувствовал присутствие Айкена. Зоя опустила голову, ссутулилась, чувствуя, что разговор продолжать уже не имеет смысла. Но Хэвен, смерив Айкена взглядом, внезапно переменил решение: по его мнению, если они работали вместе, то не должны были оставлять в тайне ничего существенного.
— Что ж, начистоту! Дело не в том, что я боюсь Кроноса, хоть, видит Богиня, мы все его боимся, но… думаю, Габриэль уже сам обратился к нему. Мы опоздали.
Зоя горько усмехнулась. Под глазом у нее осталось пятно засохшей крови — как отпечаток лепестков розы.
— В таком случае, наши жалкие потуги заранее обречены на провал, — девушка встала с дивана. — Мне надо покурить. Голова болит.
Она вышла из комнаты, глядя в пол.
— Мне страшно за нее, — Айкен покачал головой, опустив подбородок. Он думал, что отдал бы свой глаз взамен Зоиного, и со временем даже начал ощущать пульсирующую боль в левой глазнице. Так, он воображал, чувствуют себя полуслепые калеки. — Она опустошена и раздавлена.
Хэвен кивнул.
— Именно. И, я надеюсь, скоро будет в еще большем отчаянии, — дини ши усмехнулся в ответ на непонимающий взгляд Айкена. — Иначе ей не победить Габриэля. Гнев дает ей силу, но этого уже не достаточно. Может быть, страх — именно то, чего ей не хватает.
Айкен задумчиво покивал, потер подбородок. Перед внутренним взором у него прошла вереница видений — каждый их совместный бой, вспыхивающие на коже спины и рук черные полосы…
— Мне кажется, она себя не контролирует в гневе.
Хэвен негромко засмеялся.
