Вместо ответа Карл набросил на шею девушке колье. Зоя вздрогнула: холодное серебро было неприятно разгоряченной коже.
— Это взятка? За то, что я обещала отвоевать твой трон?
— Это благодарность.
Зоя повернулась, и Карл поборол желание протереть глаза или провести ладонью по лицу девушки: в свете ванной комнаты блики, отбрасываемые рубинами на ее шее, на секунду показались ему каплями крови, усеявшими лицо и грудь куклы.
Зоя оттолкнула принца плечом и прошла в гостиную. Карл на несколько секунд еще стоял в ванной, вдыхая пар, смешанный со странным запахом своей Виды: фруктовый аромат, нарочито неестественный, смешанный с очень живым, почти животным, ярко-женским, «самкиным» мускусом. Если ни за что другое, то за этот обонятельный удар Зою можно было — теперь — хоть не полюбить, но возжелать на всю жизнь.
Когда принц все-таки последовал за своей Видой, то застал оживленный разговор уже в разгаре: Зоя стояла к нему спиной, от мокрых волос намок неровным теругольником халат на спине, тонкая струйка вдоль позвоночника затемнила шелк до самого пояса; Хэвен энергично рубил рукой по воздуху, не соглашаясь, и только сидящий в углу дивана Айкен сложил руки на груди, глядя немного исподлобья, словно не уверенный, что понимает, о чем речь, и вправе ли негодовать по поводу принимаемых решений.
— Мы не можем просто взять и пойти войной…
— Можем, — слово растянуло рот Зои в оскал, продемонстрировавший оба клыка. — мы и так довольно долго сидели в норе, как трусливые крысы. Габриэль давно растоптал бы нас, если б мог, так мы всегда жалко себя вели! Но мы живы, а значит, он слаб.
Хэвен едва заметно переменился в лице, но не стал возражать. Симонетта была невинной жертвой, попавшей меж жерновов войны сидов, но она была просто маленькой смертной девочкой. Никто из присутствующих не был так же беззащитен, как она. Особенно Вида.
— Я жду твоего ответа, — напряженно сказала Зоя. — Я настроена решительно, но если ты против, я послушаюсь твоего совета. Ты — мой учитель…
— А ты — моя будущая госпожа.
На секунду в комнате воцарилась тишина, только ветер хлопнул на кухне створкой окна. Хэвен встал с дивана и опустился на одно колено перед девушкой.
— Я против, но не могу тебя ослушаться, моя королева.
— Я еще не королева, — Зоя сжала губы в горькую линию. — Сперва для этого нам надо одержать победу. И встань, пожалуйста, мне неловко.
Хэвен развел руками, поднялся и улыбнулся.
— Значит, все решено. Веди нас, Вида, единственная и истинная власть.
И тут встрепенулся Айкен.
— Что это все значит? — он медленно расплел сложенные на груди руки, как-то беспомощно подался вперед, словно маленький мальчик. — Королева? Ты же сказала, что у тебя есть причины не становиться ею…
— Нет, я сказала только, что они были. И даже не назвала их.
Хэвен как можно незаметнее переместился к двери, взял за локоть стоявшего там Карла и ненавязчиво потянул в коридор.
— Пойдемте, Ваше Высочество. Разборки любовников…
— Нет, — шепотом откликнулся принц. — Я хочу послушать.
Зоя и Айкен замерли друг напротив друга, как на картине. Ее выставленное из прорези халата колено блистало жемчужинами непросохшей влаги вдоль вьющегося шелковой лентой шрама. Карл с трудом вдохнул, протолкнул воздух в легкие: Зоя стала жрицей Богини, он понял это, как понял бы любой из сидов, только увидя ее. Больше не зависимая от его или чьей-либо еще воли, Вида обрела независимость и целостность. Пусть изначально иной природы, теперь она стала полноправным существом Волшебной страны. Какие бы заклятия не были в прошлом на нее наложены, теперь они спали с нее — так приказала Богиня. Власть короля перед ней — ничто. И любой житель холмов отныне с первого взгляда мог понять, что из себя представляет Зоя. Ее магия резала глаза, как ветер, забивалась в глотку, почти мучительно душила: во всяком случае, когда она злилась.
А в тот миг она была просто в ярости.
— Значит, теперь ты решила занять трон.
— Не занять, Айкен, но привести на него того, кому я обязана жизнью.
— Жизнью, которую ты проклинала?
Зоя грохнула руками о стол, нагнувшись вперед — дерево заскрипело от силы удара, и Айкен отпрянул, рефлекторно сел назад на диван, отклонился еще дальше, вдавив затылок в мягкую спинку, словно от Зои шел запах не фруктов, табака и шампуня… Впрочем, да: от нее буквально несло силой.
— Почему мне стало так тяжело рядом с тобой?
— Твоя магия. Она пропала. Перешла ко мне, — морщинка между бровей Зои немного разгладилась, когда она задумалась о причине изменившихся отношений с возлюбленным. — Когда ты попытался взять надо мной власть, то будто бы подал знак, что хочешь стать королем. Но я передаю через себя власть только сидам.
— Ты так решила?
— Таков мой долг. Может быть, правильнее было бы сказать: моя природа.
— Ты не нравишься мне такой.
Девушка опешила.
— Какой?
— Ну, такой, как сейчас. Когда ты ведешь себя так, словно тебе никто не нужен, а действуешь ты по независимым от тебя причинам.
