— Хочешь сказать, я тебя совратила? — возмутилась молодая женщина.
— Поверить не могу, я спал с гражданином начальником…
— Так тебе и надо!
— Ты же никому не расскажешь, гражданин начальник?
— Лишь бы ты не рассказал.
— А есть кому?
— Ну, если начальство узнает…
— А не начальство?.. Кто у тебя, муж, парень?
— Мужа нет… — задумчиво поговорила она.
— А парень?
— Все зависит от тебя…
— Я тебя никому не отдам.
— И не надо.
Инна прижалась к Никите и с жаром обняла его.
— Мне кажется, я схожу с ума, — зажмурив глаза, пробормотала она.
— Я и сам в шоке.
Еще сегодня утром он всерьез готовился отправиться в следственном изоляторе по этапу, а сейчас — лежит в обнимку с желанной женщиной. На воле он, а не в заключении. Но свободен ли он от своего следователя? Скорее нет, чем да. Но так ему и не нужна свобода от нее.
— Ну да, ты же переспал с гражданином начальником, — совсем не весело усмехнулась Инна.
— Дело не в этом, а в том, что я тебя долго ждал…
Он хотел сказать, что ждал ее с тех пор, как остыла земля на могиле жены, но передумал. А то ведь затем придется пояснить, что Инна внешне похожа на его жену, а зачем ей это знать? Какой женщине хочется быть чьим-то подобием?.. Да и не смог бы он сказать, потому что в дверь вдруг постучали.
Инна резво соскочила с дивана, смахнула с кресла свои брюки. Никита вспомнил, что не закрыл калитку, но кто мог зайти к нему во двор без приглашения? Правильно, кто-то из коллег Инны. И она, похоже, подумала о том же.
И точно, на крыльце стоял старший лейтенант Ракитин. Синие джинсы с боковыми карманами, темно-серая толстовка с капюшоном. Он стоял, расправив плечи, руки в карманах, одна нога выставлена вперед. Похоже, он что-то насвистывал, пытаясь придать себе решимость.
Никита оделся сам, дождался, когда Инна приведет себя в порядок, только тогда открыл дверь.
— Чего так долго не открывал? — нахраписто спросил старлей, переступая через порог.
Как будто к себе в дом входил. Никита, по его мнению, должен был посторониться, но он даже на полшага не сдвинулся с места.
— Во-первых, здравствуй.
— Ну, здравствуй… Инна где? — спросил опер, пытаясь скрыть испытываемую им ревность и обиду.
— Ракитин, ты что здесь делаешь? — удивленно спросила Инна.
Глядя на нее, непросто было догадаться, чем она только что занималась. Суровая, официальная, холодная.
— Да нет, это что ты здесь делаешь? — с осуждением спросил Ракитин.
— Забор осматривала…
— Забор? — скривился старлей.
Он зашел в каминный зал, глянул на барную стойку и обиженно хмыкнул:
— Неплохой у вас тут забор из «Хеннесси»…
— Трава мокрая была после дождя, — сказал Никита. — Инна Сергеевна ноги промочила, а коньяк согревает, если ты не знал.
— Больше ничего не промочила? — ухмыльнулся Ракитин.
— Ты, старлей, не забывайся, — нахмурился Горелов.
— А то что? — встрепенулся опер.
— Думаешь, я не знаю, кто ко мне Артура зарядил? Знаю. Как считаешь, что прокурор скажет?
— Это еще доказать нужно.
— А без доказательств?
— Без доказательств тебе никто не поверит.
— А тебе?
— Что мне? — фыркнул Ракитин.
Никита вздохнул и положил руку ему на плечо. Это была провокация, на которую старлей и повелся. Он и его проучить захотел, и перед Инной блеснуть, поэтому попытался взять руку в захват. Но Никита ушел от приема и сам взял Ракитина в оборот. Заломил ему руку за спину, оторвал от земли его левую ногу. Он вытолкал опера из зала, заставив пропрыгать на правой ноге через холл, затем вышвырнул его из дома на крыльцо и закрыл дверь.
— Ну и хамы у вас работают, Инна Сергеевна, скажу я вам, — охлопывая ладони, сказал Никита.
— И не говорите, Никита Тимофеевич, — засмеялась Инна.
Ракитин забарабанил в дверь, но Горелов пригрозил вызвать наряд полиции. Только тогда опер успокоился и убрался со двора.
— Идиот, — проговорила Инна, из окна глядя ему вслед.
— Да, но что этот идиот здесь делал?
— Меня искал.
— Зачем?
— Поеду я.
— Думаешь, начальство его послало?
— Может быть…
— А мне кажется, он просто тебя ревнует… Он — твой парень?
— С чего ты взял? — Всем своим видом Инна давала понять, что ей и даром не нужен этот придурок.
— Он ко мне в камеру приходил. Сцену ревности устраивал…
— Это как?
— Ну, мол, ты во мне нашла что-то, и он это заметил.
— А я в тебе что-то нашла? — игриво спросила Демичева.
— А разве нет?
— Ну, если Миша это заметил…
— Заметил. И меня предупредил. Сказал, чтобы я голову тебе не дурил…
— А ты мне дуришь голову?
— Не знаю…
— Ладно, мне пора, — Инна нерешительно шагнула к дверям.
— Я не дурю тебе голову. Просто я влюбился в тебя, как пацан. Хотя нет, не просто влюбился…
— А как? — шалея от удовольствия, спросила она.
И Никита ей ответил, но не словами, а на языке чувств. Он поцеловал ее в губы. Она ответила ему тем же, и вихрь этих чувств увлек их на второй этаж. Старший лейтенант Ракитин мог вернуться с подмогой, чтобы затем высадить дверь и взять дом штурмом, но эта мысль не могла их остановить. Все равно, если менты все узнают…
