Митя перемахнул через ворота, перекатился через плечо, как заправский спецназовец, и побежал по дороге прямо к машине, в которой сидел Никита. Глаза большие, как у зайца, на которого наступил медведь, открытый рот перекошен от страха. Все бы ничего, но вслед за ними через забор перемахнул какой-то парень в черной бейсболке и солнцезащитных очках. Он на ходу достал из-за пояса пистолет, наставил его на Сухонина. Но Никита к этому времени открыл дверь, и беглец, ничего не соображая, запрыгнул в машину и спрятался за спинками задних сидений. И невдомек ему, что это ловушка.
Никита сдал назад и проехал метров двести по улице, прежде чем развернул машину.
— Давай, братан, гони! — взвыл Сухонин. — Озолочу!
Парень с пистолетом отстал. Он понял, что жертву не догнать, и, чтобы не привлекать к себе внимания, исчез.
Никита остановил машину, резко развернулся к пассажиру и ударил его кулаком в висок. Тот поплыл, и тут же последовал удар в шею, который отключил его.
— Тамбовский волк тебе братан!
Он связал Митю, повез за город. Сухонин жил на окраине города, и лес отсюда недалеко, так что путь будет недолгим. Митя пришел в себя довольно быстро. Никита связал его так, чтобы он не мог подняться. И еще зеркало заднего вида от себя отвернул, чтобы он не мог его увидеть.
— Слышь, пацан, давай договоримся! — дребезжащим от страха голосом умоляющим тоном предложил Сухонин.
Никита молчал.
— Скажи Самороду, что замочил меня и в речку спустил. А я тебе бабла отвалю. Сто штук евро, и разбежимся, лады?.. Ну чего ты молчишь, а?.. — истерично заговорил Сухонин. — Ну, хочешь, двести штук, а?
Никита молчал, тем самым поднимал цену.
— Хорошо, давай двести пятьдесят, и по рукам… Больше нет, хоть убей.
— И убью, — слегка изменив голос, сказал он.
— Слышь, не надо!
— Нет у тебя шансов, Митя. Заказ есть заказ…
— Триста штук!
— Ну, за триста штук я могу Саморода грохнуть. Тогда и ты жить будешь…
— Давай так! — обрадовался Сухонин.
— И не жалко?
— Кого, Саморода?.. Мужик он конкретный, не вопрос, но я жить хочу. И если по-другому нельзя… Ему же меня не жаль, да?.. Слушай, а ты кто такой?
— А кто тебе нужен?
— Я тебя не знаю…
— А ты всех у Саморода знаешь? — останавливая машину, спросил Никита.
— Нет, не всех…
— А кто за тобой гнался, знаешь?
— Костяк… Слышь, да ты не от Саморода! — наконец-то догадался Сухонин.
— Да я сам по себе самородок, — усмехнулся Никита.
Он вышел из машины, взялся за Митю и выдернул его из двери как репку с грядки. Место тихое, безлюдное, но по дороге могла проехать машина. Вдруг водитель увидит, как он говорит по душам с пленником, позвонит в полицию. Чтобы этого не случилось, он оттащил Сухонина подальше от дороги, за кусты.
— Ну ты и падла! — задыхаясь от ненависти, заорал Митя.
— Я смотрю, ты чего-то не понимаешь, — удивленно посмотрел на него Никита.
И ударил его ногой в печень. Сухонин, взвыв от боли, скорчился. Горелов схватил его за голову, приставил к горлу нож, как будто собирался вскрыть ему глотку. Четко это сделал, без суеты и эмоций. Митя тут же забыл об отбитой печени.
— Эй, мужик, ты чего?
— А ты думаешь, тебя только Самород может грохнуть? Я тоже убивать умею. А тебя есть за что… Зря ты со мной связался, ох и зря… Даже обидно…
— Эй, чего обидно? — дрожащим от ужаса голосом спросил Сухонин.
— Ну, замочить тебя хотел. Думал, только я тебя и хочу замочить. А тут и без меня за тобой бегают… Может, Самороду тебя сдать, зачем руки о тебя, падлу, марать?
— Эй, не надо Самороду!
— А чего так? С ним не договоришься, да?.. Думаешь, с ним не сумеешь договориться, а со мной сможешь? Так не договоришься… Ну, все, давай! Будешь на том свете, скажешь Антонине, что я за нее отомстил.
Никита медленно провел ножом по горлу, вспарывая верхний слой кожи.
— Не надо! — засучил ногами Митя.
— Ну, Антонина тоже просила тебя не убивать. Ты ее послушал?
— Не просила…
— Чего так? Не успела?
— Не успела…
— Умеешь ты ножом бить, не вопрос. А я по колумбийским галстукам спец. Знаешь, что такое колумбийский галстук? Сейчас глотку тебе вскрою, и язык через вырез высуну. Не веришь?
— Верю! Верю!
— Слушай, а чего ты такой трусливый? Антонину когда убивал, не боялся…
— Не убивал!
— Ну вот, врать начал. У меня аллергия на вранье. Такая аллергия на это дело, что аж ножом по горлу хочется… — Никита надавил на нож, но резать не спешил. Он вынул из кармана носовой платок, раскрыл его, наложил себе на живот под голову Сухонина. — Это чтобы кровью не запачкаться! Я так всегда делаю…
— Я не хотел Тоньку убивать!
— Да? И что ты у меня во дворе делал?
— Просто зашел!
— Ну, и я тебя сейчас просто вскрою. Поверь, это будет не больно. Чик, и ты уже на небесах!..
— Я правда, не хотел… Нажрался, блин, Тоньку захотел увидеть, к тебе во двор влез…
— А где я живу, как узнал?
— Выследил я Тоньку… Правда, не хотел ее убивать!
— Как во двор ко мне попал?
— Через забор…
