Джот и остальные повернулись и увидели Спекла, который стоял на крыше сигнальной будки, всё ещё сжимая в руках цепочку.
Он слетел вниз, к Джоту, и братья крепко обнялись.
– Я тебя нашёл, – сказал он.
Эди предположила, что сороколку завертело и унесло порывами ветра от проходящего поезда. Но самое главное – что Спекл обрёл голос.
Лишившись дерзкой сороколки, птицы в ловушке притихли, глядя круглыми немигающими глазами сквозь сетку. Потом они одна за другой снова начали вскрикивать: «Скри-и-и-ич! Скри-и-ич!» – но на этот раз менее уверенно.
Чарли и Бенедикт направились обратно в угол холла, чтобы закрепить сеть понадёжнее и попытаться утихомирить сороколок.
– Вера здесь? – спросила Импи.
– Не знаю, – ответила Эди. – Что-то тут не так. Мы по-прежнему не знаем, где юные флиты и непроклюнувшиеся орешки с детками.
– И Нид, – добавила Импи. Вид у неё был такой, словно она вот-вот заплачет. Эди вместе с ней отошла подальше от остальных – обратно к проходу, который привёл их сюда. Она подумала: может быть, здесь есть ещё какой-нибудь тоннель или переход, который приведёт их к Вере Крич? Эди посмотрела вверх, и в луче её фонарика появилась маленькая фигурка, перемещавшаяся вдоль стены платформы – кувырком, колесом, прыжками.
– Нид! – воскликнула девочка. – Ты жив!
Она опустила ладонь на платформу и подождала, пока Нид спрыгнет на ладонь, скрутив сальто. Импи коротко, но крепко обняла его, а потом отстранилась и несколько раз ударила Нида кулаками в грудь.
– Зачем ты это сделал?! – воскликнула она. – Я думала, ты погиб! Я же говорила тебе никогда не ездить на крышах вагонов!
Нид выглядел одновременно смущённым и гордым.
– Что произошло после того, как ты упал? – спросила Эди.
– Я покатился куда-то в темноту, а колёса грохотали так жутко, что я подумал, что меня затянет под них, – сказал Нид. – Но потом меня сдуло вбок – фух! – и я оказался на платформе. Я долго лежал так, пытаясь отдышаться, к тому же все ушибы болели. А ещё было страшно, темно и холодно. Я позвал Джота, но никто не отозвался, поэтому я потащился в проход позади меня, нащупывая путь вдоль стены, и…
Нид собирался рассказать дальше, но тут из тени выпрыгнула большая птица. Ещё в два прыжка она оказалась в метре от них. Это был Шедуэлл, птичий шпион. Нид запнулся, и Эди видела, что, несмотря на всю свою браваду, он действительно напуган появлением ворона. Шедуэлл метнулся вперёд и схватил его клювом – как будто игрушечную фигурку зажали в щипцах.
– Нет! – закричала Импи.
Нид в шоке открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука. Ворон упрыгнул в тёмный коридор и удалился, быстро перепархивая с места на место. Не было времени поднимать тревогу или звать остальных. Эди знала: что бы ни случилось, Импи не выпустит птичьего шпиона из поля зрения, иначе они могут никогда не увидеть Нида снова.
Шедуэлл свернул в другой коридор за лестницей – прежде они не заметили этот проход. Эди последовала за ним, Импи летела перед ней, а ворон скакал и перепархивал в нескольких метрах впереди них. Похоже, летать как следует ему было тяжело: он то и дело расправлял крылья, преодолевал по воздуху пару-тройку метров, а потом снова начинал передвигаться прыжками.
Тоннель изгибался, отворачивая в сторону от станции «Уайльд-стрит», и в какой-то момент разделился надвое. Правый поворот привёл их в техническое ответвление, где рельсовый путь упирался в тупик.
Эди вышла на маленькую платформу и ахнула. Все стены были увешаны ёлочными гирляндами и украшениями со сверкающими камнями. Цепи из серебряной бумаги тянулись туда-сюда, зеркальные шары переливались, отражая свет. Это была настоящая пещера Аладдина; у остановочного буфера в конце платформы был припаркован старый вагон подземки, окрашенный в тёмно-красный цвет, с золотой надписью на борту: «Лондонский транспорт».
На путях перед вагоном стояли две маленькие грузовые вагонетки, нагруженные брусками золота, драгоценными металлами и запечатанными мешками, – Эди предположила, что в них лежат украшения.
И это было ещё не всё. В дальнем конце платформы на старом верстаке был водружён огромный расписной праздничный торт. Его три яруса были украшены изящными завитками и шариками и золотой фольгой, а на самом верху стоял огромный подсвечник. Эди и Импи словно бы оказались в подземном дворце.
В окнах вагона мерцал странный жаркий свет, и ворон запрыгнул в дверь, неся в клюве Нида.
Эди и Импи метнулись к окну и увидели Веру, склонившуюся над плавильным тиглем; на ней были защитные очки, перчатки и большой фартук. Она кидала в тигель крупицы золота из своей добычи. Плечи её были напряжены, на лице отражалась сосредоточенность, особенно когда она начала выливать расплавленный металл в форму.
Увидев Шедуэлла, она сдвинула очки на лоб и сняла перчатки. Птичий шпион запрыгнул ей на плечо и уронил Нида в её подставленную ладонь. Вера сжала кулак и поднесла к лицу увеличительное стекло.
Эди вместе с Импи, спрятавшейся в её косе, ворвалась в вагон и воскликнула:
– Отпусти его!
