— А даже если расскажет, то кто ему поверит? — пренебрежительно отозвался Винсент. — Ты бы поверил еще недавно, что кроме твоих соучеников, преступных личностей и просто безобидных прохожих, на улицах в мире еще существуют они?
Он широким жестом указал на все свое беспокойное, безобразное сборище и насмешливо покачал головой.
— Нет, Батист, первого же, кто попытался бы предупредить тебя, о такой сверхъестественной опасности на ночных дорогах, ты посчитал бы либо безумцем, либо шутником.
Я задумался и нехотя кивнул. Разве до страшных событий в поместье стал бы я прислушиваться к советам доброхота, убеждающего меня, что ездить ночью из города в город опасно, потому что нечисть может напасть на карету. Будь предупреждающим, хоть сам Августин, я бы и то не поверил ему. Но сейчас скептицизм, оставшийся в прошлом, уже не имел значения, главное было спасти Жервеза и спастись самому.
Только сейчас до меня дошла вся абсурдность ситуации. Я должен искать спасения и бежать от тех, кем колдуны обычно способны управлять во имя достижения своих целей. Насколько же я еще неопытен, по сравнению с тем же Винсентом.
— Но ты еще и слишком юн, по сравнению с ним, вы только выглядите ровесниками, а на самом деле, у него за плечами многовековый опыт, — шепнул кто-то мне в самое ухо, но, обернувшись через плечо, я понял, что рядом никто не стоит. Так кто же шептал утешительные слова? Я взглянул на Лорана, и, хотя тот поспешно отвел глаза, я сразу понял, что говорил со мной он. Говорил, не раскрывая уст, как могут говорить только настоящие волшебники. И никто, кроме меня, не слышал его слов.
— Пусть идут! — уже для всех проговорил Лоран и, заметив возмущение Винсента, переспросил. — Или ты хочешь предложить им карету, чтобы они не устали от долгой ходьбы?
Карету!? Уж не хотел ли он нашептать следующий совет о том, что я силой своей непрочной магии сумею заставить экипаж двигаться сам собой, а колеса вращаться. Ведь коней в упряжке уже не осталось. Не осталось даже лошадиных трупов. Подчиненные Винсента налетели на них, как саранча, поделили и уничтожили всех. Для них это был пир, для меня и Жервеза — несчастье. Куда мы поедем на безлошадном экипаже, разве только Винсент позволит нам запрячь в него пару этих безобразных тварей.
— Карета — трофей для госпожи, — быстро возразил Винсент.
— Прошлый трофей был менее убогим, — устало вздохнул Лоран. — Чем дальше, тем ниже мы опускаемся, причем по твоей вине.
— Да, — невозмутимо признал Винсент. — Но госпоже я скажу, что это твоя вина, ведь ты мог углядеть на дороге и более роскошную карету, например, выезд какого-нибудь вельможи из Виньены, а не эту колымагу для бедняков.
— Но ты же сам сказал, что раз в карете едет Батист, значит, она должна быть роскошной.
— Так я же не знал, что нашему до этого жившему в достатке собрату вдруг взбрело в голову изображать из себя бродягу.
— И какой же ты после этого предсказатель, — на этот раз возмутился уже Лоран. — Ты говорил, что можешь сосчитать даже звенья в лошадиных сбруях еще до того, как экипаж приблизится к нам, а на самом деле, все это было пустым хвастовством, или же все свое умение ты растерял в прошедших веках.
Они спорили, крепко сжав кулаки, двое прекрасных, бледнолицых, статных волшебников, со светящейся в темноте кожей и шелковистыми кудрями. Два кавалера, как будто сошедших с иллюстраций книги прошлых веков, и я не мог отвести от них взгляд, хотя понимал, что если только они по-настоящему разозлятся, то могут растерзать и меня, и всех, кто по неосмотрительности задержится рядом. У них вполне хватит на это сил. Хоть они выглядят худыми и хрупкими, как два подростка, но даже вся эта нечисть, сбившаяся в одну рать, не сможет дать им отпор, если они вдруг объединятся. Вместо этого они продолжали скандалить и говорить друг другу колкости, стоя прямо на проезжей дороге. Они даже на какое-то время перестали замечать окружающих. Если бы сейчас из-за поворота выехал какой-нибудь экипаж или ночная кавалькада, то они, скорее всего, даже не отошли бы в сторону, а кони либо испуганно остановились бы, либо промчались бы сквозь них, как сквозь двух светящихся призраков, не причинив им никакого вреда.
Ничуть не смущаясь присутствием моим или Жервеза, Лоран и Винсент спорили из-за нас, причем говорили друг другу столько обидного, что я боялся дело закончится рукопашной или каким-нибудь колдовским состязанием. Интересно, часто ли у них случаются такие ссоры или только в тех редких случаях, когда более спокойный Лоран осознает, что чаша его терпения переполнена, и начинает отвечать грубостью на грубость сослуживца. Я знал только одно, если эти двое под конец захотят устроить дуэль, то я буду последним, кому захочется стать секундантом у кого-то из них.
