— Такой, как ты, нельзя предоставлять выбор, — со вздохом констатировал я и сделал шаг к ней. Пятиться ей было больше некуда. И так уже пламя лизнуло ее фату, и Флер пришлось снять и бросить горящее кружево.
— Ты меня обманул. Я не могу тебе больше верить, — Флер сделала последнюю попытку защититься, но на меня обвинения не подействовали. Совесть замолчала.
— Я всех обманывал. Люди так доверчивы, стоит произвести на них впечатление, и они уже ни за что не свяжут своего нового друга с каким-то чудовищем, которое по ночам подпаливает окрестности.
— Убирайся, дьявол, — Флер попыталась меня оттолкнуть, но я легко обхватил ее за талию.
— Ты хочешь его увидеть? — шепотом спросил я, и мое дыхание обожгло ей щеку. Она быстро отвернулась и увидела на своем запястье уже не руку, а свившийся плотными золотыми кольцами хвост змеи.
Пусть кричит, увидев на моем месте огромного крылатого змея. Пусть заглянет в его светящиеся глаза и попытается узнать в них своего друга.
Я оторвал Флер от пола, и она показалась мне невесомой, почти бестелесной. Даже пушинка, садящаяся на кожу, более ощутима, чем такой груз. Я боялся сломать ее, как игрушку, поэтому опустился на землю уже в следующем квартале. Здесь еще никого не разбудил пожар. Вокруг было тихо. А там, у горящего дома, даже если кто-то и заметил у крыши змеиный силуэт, то вряд ли смог точно отличить его от клубов дыма и огня.
Я выпустил девушку, и сам прыгнул на землю уже в человеческом облике.
— Ну, как тебе мои трюки? Впечатляют? — шутливо спросил я, отряхивая плащ от гари и золы. Чуть прожженная материя быстро восстанавливалась под моими пальцами, рисунок из звезд возобновлялся так, словно его подновил портной.
Я хотел рассмешить Флер или хотя бы вызвать улыбку, малейший знак того, что она снова хочет общаться со мной, что я прошен, но она вдруг резко отвернулась от меня и уставилась куда-то вдаль, на неприметные тесно прижатые друг к другу дома. Ветер трепал ее локоны. Они, к счастью, не были подпалены огнем. Я вовремя ее утащил, иначе пришлось бы залечивать ей ожоги.
— Кому я поверила? — оскорбленно проговорила она. — Принять ухаживания змеи? Ты же даже не человек.
— А люди были с тобой добрее, чем я? — задал я каверзный вопрос и тут же осекся. Флер закрыла лицо ладонями. Ее ответом были слезы. Она оплакивала все свои былые обиды. Обиды, причиненные ей людьми. Так уж вышло, что доброту к ней проявил только враг рода человеческого, да и то только потому, что она сама настояла на том, чтобы я стал ее покровителем.
— Ты делал все хорошее не за так. Я для чего-то была нужна тебе, — вдруг сообразила она.
— Ты заменяла мне ту, которую я потерял…
— Вот, значит, почему ты пристал ко мне. Я кого-то тебе напоминала.
— Но это не я, а ты пристала ко мне, — мягко напомнил я.
— Но я же не знала, что ты такой, — выкрикнула Флер.
Она была на грани истерики. Сейчас она либо снова разрыдается, либо начнет кричать так, что люди проснутся и без пожара.
— Ты не виновата, что так ошиблась, — поспешно заверил я ее. — Просто ты искала идеал, но среди смертных его нет. Поэтому каждый деревенский ребенок знает, что нельзя доверять совершенным на вид незнакомцам, потому что они могли явиться только из иного мира. А здесь, в городе, разум вам своими проповедями затмил Августин.
— Конечно, я ни в чем не виновата, — пробормотала Флер. — Это ты во всем виноват.
Становилось все холоднее, и я принялся развязывать шнуровку плаща, чтобы отдать его Флер, но она быстрым жестом остановила меня. Элегантная и, как будто бесплотная, даже на лютом морозе она, казалось, не ощущала ни малейшего холода. Может, она уже мертва и со мной говорит ее призрак? Но в таком случае она была мертва и во время нашей первой встречи. Уже тогда я тщетно пытался отыскать в ее закрытом сознании признаки жизни и не мог. И сейчас мне почудилось, что сами ее глаза давно мертвы, но сквозь них на меня смотрит кто-то знакомый, кто-то, кого я любил.
— Как им удалось заманить тебя на эту свадьбу? — я не знал, как сформулировать вопрос, чтобы не вызвать новых жалоб и упреков, но Флер отнеслась к этому спокойно.
— За мной прислали карету, — она прикусила нижнюю губу, будто только сейчас поняла, насколько же неловко все вышло.
— Ладно, я не буду спрашивать тебя ни о чем. Ни о том, откуда ты сбежала. Ни о том, кто ты есть на самом деле.
— Я — Флер, — тупо повторила она то же, что и при первом знакомстве. — Разве тебе нужно знать какое-то другое мое имя. Оно у меня только одно.
Лучше принять это, как есть. Я догадывался, что Флер — беглянка, что она вовсе не безродная актриса, что какие-то кровные узы связывают ее с одной из аристократических семей Рошена, но ничего не мог прочесть в ее мозгу. Никакого подтверждения или опровержения.
— Между прочим, ты не имеешь права ни о чем меня спрашивать, — вдруг твердо заявила она. — Ты солгал мне, а это значит, что в отместку я со спокойной совестью могу врать тебе.
