– Прочь! Прочь – завизжал Василий, медленно отступая к дверному проёму, в котором уже собрались вся честная компания из гостиной.
Профессор, схватив мальчика, быстро отставил младшего брата за спину, выхватив из рук подростка ненужный пистолет. Умирать беззащитным он не собирался.
Потерявшись из глаз, Василий резко успокоился и, никем не замеченный, с довольной улыбкой растворился в темноте гостиной. Ловушка Мадара захлопнулась. Враги были стравлены.
Каждая преодолённая эволюционная ступень давалась Таршинам большим трудом и огромным вливанием сил, а длинная, первомайская ночь стремительно подходила к концу. Услышав крик петуха, Тёмный Эгрегор осознал, что разобраться со всеми присутствующими он не успеет.
«Плевать!» – тысячами мыслей взревели Сущности, единогласно избирая одну верную цель.
Молнией, метнувшись из кухни в проём, долю секунды спустя, один из Вадимов проник внутрь такого сложноорганизованного существа, как человек и этим человеком стал Павел. Подселение прошло легко. Намного легче, чем ожидал Эгрегор. Воля измученного, потрясённого Профессора сломалась, быстро сдаваясь под потоком пугающих образов безумца.
Нет, Павел еще попытался перенаправить пистолет себе на висок, чтобы уйти на тот свет легко и безболезненно, но рука его одеревенела на полпути. Скрип и хруст замораживающихся, отчуждающихся сухожилий был явственно слышен в темноте.
– Что… что ты сделал со мной?– промычал непослушным языком Павел, понимая, что смерть будет очень тяжёлой.
Вадимы не отвечали. Не было смысла. Они пришёл сюда не разговоры разговаривать.
– По-мо-ги-те… – по слогам прошептал Павел, чувствуя, как вязнет и постепенно замирает биение сердечной мышцы.
Таршины медленно согнули тело Профессора пополам. Со стороны казалось, что крупный, молодой человек, получил удар в солнечное сплетение, а поэтому резко согнулся в районе живота, чтобы унять боль в поврежденном месте. При этом хруст сломанного позвоночника услышали все присутствующие.
– Вадим, не надо – разбитыми губами пролепетала ещё живой Профессор, намереваясь достучаться до разума мертвеца, но было слишком поздно.
Часть Эгрегора внутри бандита разогнулась с такой силой, что почти каждое сочленение прочного организма испытало тотальную перегрузку. Суставы, в дикой пляске саморазрушающегося безумца, один за другим, с мягким хрустом покидали свои места. Как натянутые струны рвались связки и сухожилия. Мышцы агонизировали и ходили под треснувшей кожей буграми, сведенные в адской судороге.
Павел не кричал. Он выл. Выл безумно, протяжно и страшно, изливаясь слезами из полувыпавших глаз.
Растягивая момент мести, Вадимы еще какое-то время забавлялись тем, что поддерживали самые важные процессы в теле, но когда грань невозврата была преодолена, резко прекратили вливать силы в живое существо.
Бандит рухнул на пол. Перемолотое тело было настолько изломанно, что напоминало мешок из-под картошки. Над булькающей, дымящейся и хрипящей плотью вновь возникла одна из фигур Алого Тумана.
– Побойся Бога, – закричал верный Прохор, вставая на пути тумана, – ты никогда не попадёшь на небеса!
– Небес нет… – десятками голосов прошептала новая сущность, открывающая внутри себя всё новые грани безумия и своего естества, – я сам… небеса.
Таршины засмеялись, собираясь воедино в единое облако тумана. На сегодня силы кончились. Эволюция, убийство и Бой со священником вымотали ресурсы Эгрегора до предела. Нужно было питание. Захватив с собой душу Павла, Тёмный Эгрегор устремился в сереющие небеса, отправляясь к единственному месту на земле, которое на данный момент Вадимы могли считать домом – в тень и тишину собственной могилы.
Помнить десятки своих воплощений – тяжкое бремя для сознания обычного человека. Тем не менее, сознание опытного Ведуна, воплощаясь в новой физической оболочке из поколения в поколение, всё ещё сохраняло работоспособность на протяжении почти трёхсот пятидесяти лет.
Внешне, Игорь Леонидович Тюкалов выглядел как типичный политик средней руки. Слегка полноватый, темноволосый мужчина, средних лет и невысокого роста, всегда носил строгий, чёрный костюм при белой рубашке и красном галстуке и перемещался по Медведьевску исключительно ночью, на дорогом внедорожнике, откровенно брезгуя вступать в диалог с большинством представителей человеческого рода.
Служитель тайной силы, Игорь Леонидович всегда ценил любое её проявление в людях, с которыми общался, будь то выдающиеся спортсмены или известные бандиты. С ними он чувствовал хоть какое-то родство духа, который помнил свой путь на протяжении прожитых лет. Единственный житель Медведьевска, которого Игорь Леонидович считал практически равным себе, был Сергей Викторович Январёв – человек, прошедший столько школ и испытаний за свою жизнь, что мог почти сравниться опытом с древним Ведуном, обитавшим на Сибирской земле.
