Трудно было представить, с чего начать разговор, чтобы объяснить своё ночное появление. Никто из живущих в Медведьевске людей, старался не беспокоить покой Сергея Викторовича попусту. Разумеется, вокруг импровизированной крепости семьи Январёвых никто не хотел таскаться без дела и днём, даже вездесущие грибники в свой святой сезон, на рубеже лета и осени. Что уж говорить про ночь…
Шестёрка резко затормозила у железных, двухстворчатых ворот в крепость, ярко освещаемая несколькими фонарями, выполненными в изысканном, европейском стиле. Реагируя на приближение автомобиля, взвыли, забесновались, загремели цепями две огромные, дворовые собаки «кавказской» породы, чьи оскалившиеся головы возвышались над кирпичным забором, не смотря на его приличную высоту, под стать человеческому росту.
Неслыханной наглостью для Павла было позвонить в домофон дома Январёвых в столь позднее время, но дело не требовало отлагательств:
– Кого там чёрт принёс, – недовольно раздалось за забором спустя пару минут.
Сергей Викторович был столь состоятелен, что мог позволить себе и прислугу, живущую в отдельном домике. В этот дом первым делом и поступал сигнал домофона.
Калитку, которая больше напоминала бронированную дверь, открыл работник, который включал в себя сразу несколько функций – дворник, привратник, истопник и просто мелкая сошка, бегающая по поручениям хозяина. Как зовут данного человека, Павел не знал, но ведал, что в своё время он был довольно авторитетным человеком в преступных кругах, однако спился и опустился на самое дно, не в силах противостоять пагубной привычке:
– Какого хрена тебе дома не сидится? Ты пьян? – неприветливо спросил Павла работник по хозяйству, легко узнавая ночного визитера.
– Роман дома? – сглотнув слюну, вопросом на вопрос ответил ему ночной гость, – срочно надо увидится, поговорить.
– Да вроде дома был. Что стряслось то?
– Вопрос жизни и смерти. Правда. Не тупи. Не до тебя, – Павел рукой легко отстранил рабочего, проникая внутрь ограды.
Дворовые собаки хорошо знали этого высокого, молодого мужчину, поэтому обнюхав Павла с ног до головы, успокоились, признавая его право находиться на их территории. Опасливо оглядываясь на грозных животных, Профессор самостоятельно открыл тяжёлые ворота, и, не обращая внимания на протесты привратника, загнал свой автомобиль на территорию семьи Январёвых.
– Хорошо! – в конечном итоге морально сдался решительному напору и наглости Павла худой, и старый рабочий, – Ты стой здесь, а я доложу, что ты приехал. И если я за это от Романа Сергеевича получу нагоняй, то учти – больше тебе никогда не открою, – обиженный старик стремительно развернулся, и вскоре исчез в недрах огромного дома, чтобы предупредить сына хозяина о неожиданном визите:
– Где мы? – спросил Василий, стараясь скрыть глаза, полные слёз, стремительными поворотами головы.
«Отец не плохо тебя воспитал. Крепкий малый», – с внутренней улыбкой подумал Павел, по достоинству оценив способности младшего брата контролировать себя и в столь страшный час, но вслух, разумеется, сказал совершенно иное:
– Здесь, Вася, все дела в городе и районе делаются. Простым смертным сюда ход заказан, поэтому смотри, пока есть время.
– Павлик, мне страшно! Я видел тоже, что и ты, – с огромным усилием признался Василий в своём страхе старшему брату.
– Я понимаю, – перегнувшись через рычаг переключения передач, Профессор открыл бардачок машины, откуда на резиновый коврик, рекой хлынули разнообразные предметы.
Небрежно порывшись в куче вещей, Павел достал заряженный пистолет системы Макарова, протягивая его Василию на заднее сидение:
– С ним тебе будет спокойно. Он на предохранителе. Держи при себе и оденься! В багажнике есть кое-какая грязная одежда.
Сказав это, Профессор вышел из машины. Павел нервно закурил папиросу из пачки рабочего, которую нашёл на полочке у калитки. Молодой мужчина с опасением выглянул из ограды, оглядывая длинную, прямую дорогу, проложенную сквозь густую лесополосу. Он серьезно боялся увидеть где-то вдалеке красно-алые сполохи пламени приближающегося монстра.
Ходил старик долго. Видимо времени и усилий, затраченных на то, чтобы поднять младшего Январёва с постели и примерно разъяснить, что к чему, у работника ушло не мало. Лишь спустя двадцать непростительно долгих минут, дверь коттеджа снова скрипнула, и тот же человек призывно махнул рукой беспрестанно курящему визитёру, приглашая внутрь грандиозного строения.
Павел редко бывал в утробе основного дома Январёвых, тем не менее, внутреннее убранство и расположение комнат были для него не новы. Заспанный Роман Сергеевич, облачённый в махровый, синий халат до пят, встречал своего товарища в просторной гостиной, расположенной на первом этаже. Света не было. Темноту разгонял только свет гаснущих углей, исходящий из большого камина, выполненного из серого камня в нарочито-грубой манере. На английский лад, у камина лежал большой, пушистый ковер, и стояло несколько кресел, в одно из которых, жестом руки, Роман пригласил сесть своего подельника:
