– Как Романа делить будем? – спросил он и протянул руку за полупустой чашкой кофе, стоящей на небольшом столике рядом, – мне хорошо заплатили, чтобы юноша жил и процветал. Может ты, всё-таки окончательно удовлетворишься смертью Павла и Ивана?
Чёрная субстанция лиц и конечностей ничего не ответила на вопрос, продолжая медленно заполнять просторное помещение. К этому времени Вадим Таршин окончательно потерял способность к мышлению.
– А ты, я вижу, изрядно отупел, дорогой Вадим Михайлович. Так, кажется, звали тебя при жизни? – Ведун в очередной раз отхлебнул остывший кофе и поморщился от вкуса напитка, – дешёвая подделка, – прокомментировал он качество предложенного питья.
Николай застонал во сне, переворачиваясь с боку на бок у ног Игоря Леонидовича, который продолжал говорить так, будто дело касалось обычного спора двух живых людей:
– Я знаю твоё имя, Вадим. И это дает мне определенный козырь, в нашей дальнейшей игре. Как и твоё скудоумие. Ты осознаёшь, насколько ты деградировал?
Вместо ответа субстанция зарычала, резко кинувшись одним из языков в сторону Ведуна. Безрезультатно – тёмное подобие плоти с многоголосым криком опало, ударившись о невидимый барьер, окружавший кресло мага и тело Николая. Столкновение чуждых энергий было такой силы, что затронуло и физический мир. Сполохи чёрного огня взвились до потолка, вырывая из темноты углы гостиной. Ударная волна была столь сильной, что смела все видимые предметы вне круга, единым порывом морозного ветра.
– Я воспринимаю это, как ответ «да», – рассмеялся Игорь Леонидович, стараясь не выказать слабости.
Удар, который пришёлся по защитному барьеру, был такой силы, что едва ли разом не сожрал четвертую часть внутренних ресурсов древнего Ведуна, а ведь при этом Квинтэссенция выбросила для атаки едва ли хоть какое-то значимое количество тёмной материи. Нужно было продолжать заговаривать Потустороннее Существо, стараясь, во что бы то ни стало достигнуть разума Вадима:
– Поэтому, позволь, в наш диалог, привнести немного чисто научных знаний, – осторожно, изящным движением, Ведун поставил чашку на стол и без страха взглянул на Квинтэссенцию, которая окончательно заполнила гостиную, окружив защитный круг, – Дело в том, что разум человека сильно ограничен в своих возможностях. Есть, конечно, люди, как я, которые расширяют границы доступного методично, годами наращивая свой потенциал. А есть мёртвые или живые дилетанты. Такие, как ты. Которые стараются усмирить стихию, не понимая фундаментальных процессов, протекающих внутри себя самого. Сейчас твоё сознание растянуто по твоей Сущности настолько сильно, что не может собраться в кучу даже для того, чтобы вести связный диалог или сосредоточиться на чём-либо ином, кроме звуков моего голоса и чувства мести. А поэтому для нашей команды, ты не опаснее большого, разъярённого быка, чьими порывами умело управляет тореадор.
Протоиерей Александр, тяжело хромая, вышел из кухни и взметнул руку с крестом вверх:
– Imperat tibi majestas Christi, aeternum Dei Verbum, caro factum, qui pro salute generis nostri tua invidia perditi, humiliavit semetipsum facfus hobediens usque ad mortem, – продолжил читать святой отец изгоняющую молитву ровно с того места, на котором закончил, смущённый иллюзией горящего дома.
От молитвы, не ожидая засады, Тёмная Квинтэссенция получила ощутимый удар в своё естество. Одновременно с появлением Протоиерея, Игорь Леонидович взмахнул рукой, направляя возросший поток огня из камина на ближайшие щупальца тьмы. Двойной удар оказался очень эффективен. Теряя прокажённую плоть, вместе со сполохом искр Сущность отпрянула назад, проламывая бревенчатую стену во двор. С воем потусторонняя тварь почувствовала, как теряет в объёме, но для полного поражения было ещё несказанно далеко.
Пожар быстро поглотил гостиную, переметнувшись на шторы и ковры. Физический огонь жил сразу в нескольких мирах и именно поэтому изжигал и легко воспламеняемую ткань, и потустороннюю плоть, которая широкой рекой текла в сторону внутренних помещений коттеджа, стараясь вновь вернуть утраченные позиции.
Уверенный в защите огня и своём превосходстве, Игорь Леонидович вышел из солевого круга, разрывая защитный барьер и специально открываясь для ответного удара. Удваивая сходство с испанским тореадором, он элегантно и ловко отступил в сторону, пропуская стремительный выпад Тёмной Материи.
Язык черноты, на большой скорости пронёсся мимо, и, уткнувшись в тело Николая, легко слизнул его с пола, после чего втянул его в основную массу Квинтэссенции, начав медленный процесс поглощения тщедушной плоти местного Ди-джея.
Звон стекла огласил гостиную – это осыпались стеллажи с книгами на втором этаже, поддаваясь давлению бушующей энергии мертвеца, заполонявшей дом.
– Мадар! Давай! – закричал Игорь Леонидович, на которого слова древней молитвы, произносимой священником, влияли также плохо, как и на Сущность.
И Мадар, мастер иллюзий, исполнил то, что обещал.
