Неожиданно, во дворе, едва касаясь чёрной материи, проявилась хрупкая фигурка белой женщины. Иллюзия Алёны, её манеры, жесты и голос были идеально скопированы мастером снов, пробуждая в самой глубине Чёрного Потока тот зачаток боли и страдания, который воззвал к свету остатки разума Вадима:
– Алёна, – шепнула темнота, желая, во что бы то ни стало прикоснуться к белой фигуре, – Алёна!
Инстинктивное, дикое желание телесного контакта было чересчур сильно. Быстро сокращаясь в размерах, Квинтэссенция втянулась в единственное живое тело, которое было под рукой – потрёпанное, тлеющее тело Николая. Не прошло и секунды, как бушующий океан собрался в одной точке пространства, нерешительно ступая навстречу возлюбленной.
Роман, находящийся в гостевом доме, в тылу невиданной битвы, осознал, что настал его час. Выбежав на улицу, он на ходу передёрнул затвор автомата и, опустившись на колено, навёл грозное оружие на цель. Точная очередь легко и кучно легла в цель, разорвав плоть бывшего Николая сразу в нескольких местах. Одна из пуль, словно понимая, что именно от неё зависит будущая судьба этих мест, впилась в голову живого мертвеца, разбивая черепную коробку ювелирным попаданием в затылок.
Точное попадание в затылок отбросило тело Николая вперёд. Впервые за несколько дней Вадим обрёл способность ясно мыслить и анализировать свои поступки. Осознав себя, Таршин с удивлением констатировал тот факт, что умирает вновь, но не так, как умирал бы истинно живой человек. Забвение смерти накатывалось неторопливыми волнами, стараясь вымыть Сущность Таршина из Николая, получившего смертельные ранения.
Месть, давно являлась основополагающей идеей его нового существования. Двое из трех обидчиков Алёны канули в небытие, но основной, самый страшный и зловредный, продолжал жить в своё удовольствие, оберегаемый силами ведающих людей и Сущностью Мадара.
Белый призрак перед ним был лишь иллюзией, на которую могла повестись только Тёмная Квинтэссенция, проистекающая гнилой кровью из физических ран нового тела. Но Вадим, знавший каждую родинку, каждый изгиб тела любимой, прекрасно знал, что полупрозрачная, белая Алёна лишь плод его воображения.
Ещё при прошлой жизни отступать и сдаваться Таршин не умел и не любил. Наличие нового, живого препятствия на пути к цели значило лишь одно – экстрасенса нужно было устранить любой ценой. Проигран был бой, а не война. Мягкая, гниющая плоть была ядовитой и полуживой. Изобразив агонию, Вадим несколько раз перекатился по дворовой плитке, сокращая дистанцию с экстрасенсом.
Рука, простреленная автоматом, висела как плеть. Из развороченной кисти опасно торчал заострённый кусок собственной кости. Поэтому провернуть дальнейшие действия было всего лишь делом техники.
Улыбка радости заиграла на губах Игоря Леонидовича. Не обращая внимания на запах гниющей материи, он своенравно приблизился к агонизирующим останкам Николая, намереваясь произнести пафосную речь. Древний Ведун совершенно искренне приписывал себе великую победу, которая станет легендарной и переживёт сотни эпох. Но легендарной стала притча о человеческой самонадеянности.
Изуродованное тело Николая пружиной подорвалось вверх, и, обрызгав Ведуна гнилой кровью, точным апперкотом снизу вогнало обрубок руки прямиком в подбородок Игоря Леонидовича, буквально разрывая язык заострёнными костями кисти. Удар был настолько силён, что осколки кости проникли в черепную коробку через мягкие ткани, превращая мозг в месиво крови и серого вещества:
– Нет! – взвыл призрак Алёны, голосом Мадара, – что ты наделал?
Мадар понял, что со смертью Игоря Леонидовича, обречен, разделить его участь. Быстро сжавшись до точки, древняя Сущность произвела на свет столь сильный физический взрыв уничтожения, что волна от него, отшвырнув последнего Январёва к гостевому дому, заставила буквально схлопнуться вовнутрь уже повреждённый, основной коттедж.
Последняя, неконтролируемая иллюзия Мадара заполонила двор, заставляя любой разум – живой, мёртвый или агонизирующий, погрузиться внутрь себя.
Вадиму привиделась гора Моргудон и Алена, сидящая на вершине. Молодая девушка задумчиво смотрела на рассвет и нежный, летний ветер трепал длинные пряди её русых волос, ниспадающие на обнажённые плечи. Убитая возлюбленная была спокойна и умиротворена, очевидно, радуясь тому, что может созерцать столь прекрасное явление в столь ранний час.
Вадим возник за спиной духа Алёны и стоял, в своём привычном, земном обличье, стыдливо опустив глаза в пол:
– Всё не отступишься? – улыбнулась солнцу супруга, чувствуя появление мужа за спиной, – значит, решил здесь остаться и превратиться в скверну?
– В скверну? – обновлённому Вадиму показалось, что он ослышался своей жены.
– Именно. Ты уже достиг седьмой стадии загробного развития – стадии Квинтэссенции. Но этого недостаточно.
– Недостаточно для чего?
