– Черт… – Наташа охнула и закусила губу.
– Юрка с Арсением – братья?!
В сердцах швырнув большую ложку так, что красная ручка высунулась из раковины буйком, предупреждающим о мели, Наташа также рассерженно проговорила:
– Видно, придется нам все прояснить, раз уж я проболталась. У меня просто голова кругом с этими похоронами… До сих пор не верится… И Арни пропал! А у дочки ветрянка, значит, и вторая заразится. – Подхватив большое блюдо, на которое вывалила кутью, она распорядилась: – Спускайся в подвал, туда, кроме Арни, сто лет никто не заглядывал. Кстати, он хотел сделать там джаз-кафе. Для тебя, между прочим.
Катя уже не удивилась. За несколько минут мысли спутались в клубок до такой степени, что ей не удавалось найти хвостик хотя бы одной из них. Ощущение бреда, которое преследовало ее весь день, стало обволакивающим, и Кате все казалось, что если она оступится на подвальной лестнице, то упадет в нечто вязкое, затягивающее, и тогда Наташа может не успеть. Катя решилась взяться за грязную стену и каждую ступеньку пробовала ногой.
Но ничего не произошло. Ступив на цементный пол, Катя для верности притопнула и лишь тогда решилась пройти вглубь.
Присев на брошенный ящик, Катя сняла шапку, вложила в нее перчатки и приготовилась ждать хоть до вечера. Но Наташа пришла чуть ли не следом за ней. Она что-то держала в руке, похожее на маленькую книжку, но подвал был освещен слишком слабо, чтобы Катя могла разобрать.
– Ну не знаю, – сказала Наташа с сомнением и, подтащив такой же ящик, уселась напротив. – Выдержишь?
Катя и не заметила, как напряженно у нее вытянулась шея, а Наташа узнала это движение и улыбнулась.
– Мне хочется думать, что ты все та же, – сказала она. – Тогда ты поймешь. На…
Наташа протянула то, что все это время зажимала в ладонях. Разглядев тускло блеснувший герб, Катя с недоверием пробормотала:
– Паспорт.
– Даже два. Да бери же!
Освободив руки, Наташа закурила с такой поспешностью, словно утоляла жажду. Не решаясь заглянуть внутрь, хотя и не понимала, чего боится, Катя проследила за ней, потом открыла верхний паспорт и шепотом прочитала:
– Климова Екатерина Павловна. И что это значит?
– Дальше листай, – буркнула Наташа.
Перевернув страницу, Катя несколько секунд молча смотрела на снимок, затем проглядела паспорт до конца и внимательно изучила штампы.
– …с Латышевым Арсением Владимировичем, – произнесла она вслух. – Что это… Что это такое?
– Твой паспорт, – без выражения объяснила Наташа. – Посмотри уж и второй, потом буду рассказывать.
…Когда Наташа довела историю до того дня, в котором они продолжали жить, Катя обнаружила, что верит всему услышанному. Она понимала: сама эта вера не менее невероятна, чем все, о чем ей сейчас рассказали. Но многое из того, что еще вчера Катя могла объяснить только своей неправдоподобной забывчивостью, теперь становилось понятным и связывалось одно с другим.
Раздавив уже третий окурок, Наташа убрала пачку в карман и жестко усмехнулась:
– Можешь не верить. Но природу не проведешь – вы же снова влюбились друг в друга. Скажешь, что не так?
– Я верю, – запоздало сообщила Катя.
В голове у нее было мутно и мягко, мыслям трудно оформиться в таких условиях. Им нужна прозрачная холодноватая среда.
Не проявив никакой радости, Наташа отозвалась:
– Это хорошо.
– Вот почему она так на меня смотрела… Света.
– А-а. – Наташа махнула рукой. – Тоже дуреха… Я ведь чуть не подумала, что они вместе удрали, когда оба исчезли. А она притопала утром, ревела у меня на плече. – Она виновато усмехнулась, будто это могло задеть Катю. – Все твердила, что мы все равно ее семья… Наверное, так и есть.
Постепенно цепочка вопросов складывалась, но Катя не стала ждать, пока они все вытянутся в ряд.
– А кто это сделал? Кто мне… помог забыть?
– Ты не говорила. Я так поняла, что она с тобой работает.
– Лилия Сергеевна?
Катя не могла объяснить, почему сразу подумала о ней, но ей уже казалось, что она знает это наверняка. Наташа вздохнула:
– Раз ты мне об этом не говорила, значит, не хотела, чтоб я знала. Сама выясняй.
– Ладно. – Катя встала и сунула паспорта в карман. – Я выйду через служебный ход? Ты извини… Я должна застать ее в магазине, пока не закрылись. Я не знаю ее адреса.
– Да беги ты, беги! – крикнула Наташа. – Теперь мы уж точно скоро увидимся…
Почему-то ей казалось, что сейчас она поднимется в другой мир. Разве мог он остаться тем же, когда в ней самой все изменилось настолько: в пустоте воцарился хаос… Она растерянно озиралась на свою жизнь: «Как это могло случиться?! Разве можно разучиться любить?»
Катя поглядывала на прохожих: ей казалось, будто все они замечают, что с ней – в ней – происходит. Она сторонилась их, и вместе с тем ей хотелось спросить у каждого: «Разве это не так же дается нам раз и навсегда, как умение ходить? Если человек теряет память, он же не учится заново переставлять ноги… Неужели навыки души настолько слабее? Как это было?» Ей тут же вспоминалось, что как раз этого она и хотела – забыть, как все было. Только теперь ей не верилось и в это…
