Когда муж ушёл, я зашла в его компьютер и перечитала переписку Вконтакте. Сейчас, находясь в здоровых отношениях, ценя личные границы свои и других людей, я бы так не поступила. Детские переписки в их телефонах – это тоже их личное дело, в которое я не вторгаюсь. Но тогда я была «обычной», к тому же безумно злой и обиженной на мужа после произошедшего ночью. И мне, что на первый взгляд может показаться странным и абсурдным, судя по всему, хотелось сделать себе еще больнее, ведь я понимала, что могу там найти. (Вот она – та самая «любовь» – исключительно наркотическая зависимость, которая требует все новой дозы боли, после которой становиться и плохо, и удовлетворенно одновременно – очень нездоровая ситуация). Я нашла переписку с его тёткой, которая живёт в Германии. Занятен был тот факт, что я тоже с ней общалась и считала наше общение достаточно близким. Но, как она позже мне сама сказала: родня всегда будет ближе, чем жена. Ей мой муж признавался в том, что влюблен в коллегу с работы, ту самую, с которой проводил вечера в клубе или бильярде. Он сожалел о том, что ей он, по его словам, не нужен, ведь у него скоро будет уже двое детей. В общем, у пацана приключились горе и беда, сердечные проблемы и страдания, а злость он решил вывести на беременной жене в ее собственный день рождения. Классика, я бы сказала.
Он звонил, просил о встречах, и мы встречались, чтобы он якобы мог видеться с дочерью. На самом же деле он искал возможность вернуться домой. Моя свекровь настаивала на том, чтобы он «в ногах валялся», но восстановил семью, ведь у нас «двое деток». Естественно, было море признаний и обещаний, что он изменится, что все будет по-другому, что он никогда не будет больше пить, играть в компьютерные игры, заглядываться на кого-то на стороне, оскорблять, бить, унижать и прочее (список был огромным, ведь пообещать можно абсолютно все, что угодно – это совсем не сложно, это ведь просто слова). Он плакал и говорил о том, как ему без нас плохо. Когда спустя время мы еще несколько раз расставались, после каждого случая весь этот список обещаний дублировался снова и снова, лишь немного видоизменяясь. Но повторюсь – говорить не сложно. На словах можно все.
Я заскучала, мне стало одиноко, мне стало его жалко. Опять это ЖАЛКО. Вот смотрю назад на себя и думаю: ну что ж ты дура-то такая, Танюша?! Но понимаю прекрасно, что тогда я не могла по-другому. Я с маленькой трёхлетней дочкой, с пузом – и одна. Для женщины-невротика, женщины, не имеющей уверенности в себе, женщины с низкой самооценкой, мир без мужчины – это не полноценный мир, ведь она сама себе неинтересна. Конечно, мне хотелось иметь рядом опору и мужское плечо. Только вот опорой мой муж мне никогда не был. Я ему не единожды говорила: «Ты должен защищать нас, а по итогу – нас нужно защищать от тебя». До того, как мы незабываемо встретили мой двадцать четвёртый день рождения, было много случаев, после которых любая адекватная женщина не только подала бы на развод, но ещё бы и написала заявление в полицию. В один из скандалов он выставил меня в нижнем белье на незастекленный балкон, когда на улице была зима (спасибо ему, милосердному, я там провела не больше пяти минут, точное время не могу сказать), в другой раз я выскочила в подъезд и побежала, рискуя быть жестоко остановленной, на третий этаж (мы жили на пятом), где снимал квартиру его отчим, отчаянно стуча в дверь и умоляя о помощи. И это только те случаи, которые чётко отпечатались в памяти. Сколько было мелких ссор, которые ограничивались толканием или просто оскорблениями и угрозами – не сосчитать.
Что отличает психопатов от нормальных, но в чем-то провинившихся людей? – первые после собственного же зверства неистово требуют любви к себе. Вопреки здравому смыслу. Мой муж искренне не понимал, как это его жена может его не хотеть. Он обзывал меня фригидной. Рассказывал про сексуальные подвиги жён своих коллег (?!), он даже однажды в очередной ссоре с моей мамой (да, таких тоже было немало) выкрикнул ей, жалуясь на её дочь, то есть на меня: «Я молодой мужик, а у меняя секса нет!». Он, видимо, не понимал, что для секса нужно иметь желание, а для желания женщине нужно чувствовать себя любимой и защищённой, или, как минимум, хотя бы не оскорблённой, униженной и избитой. Порой, из-за отказа, он мог толкнуть меня со всей силы в постели так, что я ударялась лбом о стену. В 2010 году в Москве погиб мой дядя. Помню, утром от бабушки я узнала эту страшную новость, для меня это было ударом. Я планировала поездку на похороны, пребывала в очень расстроенных чувствах. Вечером мужем мне был задан вопрос: «А что, секса не будет?». Я и сейчас не могу это как-то прокомментировать – у меня нет слов.