А потом произошло то, что, казалось, должно было обидеть меня меньше всего на фоне бесконечных оскорблений и «поднятий руки». В тот период я буквально каждый день писала стихотворения. Разные: мотивационные, мистические, философские. О любви – крайне редко. И чаще от мужского имени. Оказалось, муж иногда читал мои стихи. К одному из них он придрался с особым раздражением. Ему, наверное, казалось, что он сорвал джекпот: проанализировав мой, как он выразился, «стишок-говно», он и даже женщины с его работы (возможно, по профессии они и были литературоведами, философами или, как минимум, преподавателями русской литературы, но работали с мужчинами на одном из участков угледобывающего предприятия) пришли к выводу, что я в кого-то влюблена. Мне стало очень обидно, ведь я уже привыкла, когда оскорбляют меня, но мое творчество – впервые. И меня это очень задело. Я пыталась ему объяснить, что мои стихотворения – это художественное произведение, что автор далеко не всегда вкладывает свои собственные чувства, которые он в данный момент переживает, в написанную им историю. Я приводила в пример Стивена Кинга, книги которого тогда буквально поглощала: ведь Кинг не верит в то, что пишет. Творчество переплетается с жизнью автора, но не отображает ее зеркально. Доказывать было бесполезно. Муж сказал, что стишок словно принадлежит двенадцатилетней влюбленной девочке. Потом я поняла, на что и на кого он намекал – об этом позже. Но больно мне было из-за того, что человек, которому я миллион раз (ну и дура) прощала его зверства, решил испепелить меня своими жестокими словами всего лишь за несколько слов, сложенных в рифму. На суждение читателя я приложу то стихотворение здесь.
Соглашусь: романтично. Не более. Могла ли я подумать, когда писала это стихотворение, что оно станет для меня судьбоносным?
Теперь уже раздражение было у меня. Я на дух не переносила мужа. Меня раздражало одно его присутствие. Когда я отворачивалась от него, у меня кривилось лицо. Мне не хотелось не то, чтобы он меня трогал, а чтобы даже находился в одной комнате со мной! Разговаривать с ним больше не было желания. Я поняла для себя окончательно, что не люблю этого человека. Но понимаю теперь, что не любила я его уже очень давно. Зависела – да, но не любила. Мы начали встречаться в марте 2007 года, расстались в феврале 2021 года. За эти долгие годы меня обзывали, унижали, били, толкали, душили, крутили пальцы рук, давили своей ногой пальцы ног, прижимали к стене множество раз.
Меня не любили. Меня уничтожали. И я наконец-то решила положить этому конец.
Мне позвонил завуч из школы, где учились мои дети, и предложила одно место для дочери в зимнем лагере: список уже был укомплектован, и дети организованно отвезены, но одного мальчика вернули обратно по состоянию здоровья. Условие было одно: за один день я собираю необходимые документы и отвожу дочь сама на территорию лагеря. Я поняла, что это был мой шанс: с одним ребенком уйти от человека, которого я боюсь больше всего в своей жизни, проще, чем с двумя.